Артур и в самом деле так думал. Кроме неприятностей с родной планетой, его уже почти придушил вогон, и к тому же, ему совсем не улыбалось быть выброшенным в космос.
— Вникни-ка лучше в его проблему, — задушевно вещал Форд. — Бедный парень, вся его жизнь сводится к тому, чтобы маршировать, выбрасывать людей из корабля.
— И орать, — добавил охранник.
— И орать, конечно, — сказал Форд, похлопывая по толстой руке, с дружелюбной снисходительностью сдавившей его шею. — И он даже не знает, зачем он это делает!
Артур согласился с тем, что это очень печально. Он сделал слабый жест, потому что уже не мог говорить от удушья.
Охранник глухо заворчал в замешательстве:
— Ну, если ты так считаешь, то я…
— Молодец! — подбодрил его Форд.
— Ну, допустим, — проворчал тот, — а какая альтернатива?
— Порвать с этим, конечно! — сказал Форд радостно, но медленно. — Скажи им, что ты не желаешь больше этим заниматься. — Он почувствовал, что к этому нужно что-нибудь добавить, но охранник был занят тем, что переваривал вышесказанное.
— М-м-м-м… — сказал вогон, — мне это не очень нравится.
Форд понял, что момент ускользает.
— Подожди минутку, — торопливо сказал он. — Ведь это только начало, ты не знаешь, что будет дальше.
Но в этот момент охранник снова сжал локти и вернулся к прежней задаче — доставить пленников к шлюзу. Было очевидно, что его задело за живое.
— Нет, пожалуй, если вам все равно, — сказал он, — я лучше засуну вас в шлюз и пойду поору для тренировки.
Но Форду Префекту было не все равно.
— Подожди, послушай! — заговорил он уже не так медленно и не так жизнерадостно.
— Х-х-х-р-р-х-х-х, — сказал Артур Дент почти без интонаций.
— Постой, — увещевал Форд. — Я хочу еще рассказать тебе кое-что о музыке, искусстве!.. Х-х-х-р-р-х-х-х!..
— Сопротивление бесполезно! — проревел охранник и добавил: — Понимаешь, если я буду стараться, то меня произведут в оральные старшины. А для тех, кто не орет и никого никуда не швыряет, перспектив мало. Так что лучше я буду делать то, что умею.
Они уже добрались до шлюза — массивного и тяжелого круглого люка во внутренней обшивке корабля. Охранник повернул рукоятку, и люк мягко открылся.
— Спасибо за участие, — сказал вогон. — Пока.
Он впихнул Форда и Артура через люк в маленькую камеру. Артур лежал, хватая ртом воздух. Форд заметался по камере и тщетно попытался задержать плечом закрывающийся люк.
— Но послушай, — крикнул он охраннику. — Есть целый мир, о котором ты ничего не знаешь. Как насчет вот этого?
Он в отчаянии ухватился за единственный кусочек культуры, который он знал навскидку — первый такт пятой симфонии Бетховена:
— Да-да-да-дам! Разве это не пробуждает в тебе никаких чувств?
— Нет, — сказал охранник. — Но я расскажу об этом моей тете.
Если он и сказал что-то еще, то этого уже не было слышно. Люк герметично закрылся и все звуки, кроме глухого гула двигателей, исчезли.
Они находились в гладко полированной цилиндрической камере около шести футов в диаметре и десяти футов в длину.
— А мне он показался потенциально способным парнем, — вздохнул Форд и прислонился к изогнутой стенке.