Серебряные крылья: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Боевые стрельбы — наиболее ответственный этап в обучении. Над полигоном Зацепа не спешил. Времени было достаточно, чтобы хорошо осмотреться, отыскать среди прочих свою мишень, сделать вначале холостой заход, а уж затем зарядить пушки и — огонь!

На фоне выгоревшей травы едва обозначились светлые изгибы линий мишени. Их несколько, и расположены они в нарочитом беспорядке, как самолеты, рассредоточенные на аэродроме. Каждому летчику дается свой номер мишени, чтобы потом можно было оценить, кто как стрелял. Случалось, путали и лупили по чужой.

Валентин взглянул на наколенный планшет — здесь была тщательно, до мельчайших деталей, вырисована мишенная обстановка. Лишний раз свериться не мешает. Ага, вот и цель. Она приткнулась к самому овражку, неприметная такая, едва различимая с первого взгляда. Боясь потерять ее из виду, Зацепа заложил глубокий крен и, как привязанный, следил за исчезающими очертаниями. И все же мишень пропала.

«Ах, черт, неужто придется делать повторный заход без стрельбы? Эдак покрутишься, и горючки на обратный путь останется в обрез».

Сманеврировав, он вышел на боевой курс и ввел машину в пикирование, напряженно высматривая цель. Стоп! Кажется, она! Да, точно! Вот знакомый овражек. Издали он выделяется бурой окраской.

Машина теряла высоту, земля приближалась, обретая резкость. Мишень обрисовалась, когда высота была уже явно мала. Зацепа нервно стал доворачивать на цель, но с земли сердито крикнули:

— Выводи! — Это руководитель стрельб на полигоне вмешался в действия летчика.

Зацепа поспешно рванул на себя ручку управления. Он испугался, как бы его не отстранили от полета. Такое уже было с одним летчиком из первой эскадрильи — за низкий вывод из пикирования тому запретили работать на полигоне. Конечно, с малой дистанции большая вероятность поражения мишени, но тут, как говорится, палка о двух концах: можно и с землей поцеловаться…

Зацепа зарядил пушки. Загорелись красные сигнальные лампочки — снаряды досланы в стволы, ударники — на взводе. Все готово: стоит нажать на боевую кнопку — самолет содрогнется, и, точно куски расплавленного солнца, вылетят снаряды из стволов автоматических пушек.

Разворот, опять выход на боевой курс. Пора в пикирование!

Машина мчалась к земле на бешеной скорости. Зацепа впился глазами в свою мишень, все его тело в эти секунды было напряжено, и только одна-единственная мысль билась в нем: как бы поточнее прицелиться… И в тот момент, когда почти все было сделано для удачного финала: светящееся кольцо прицела захватило мишень, выдержано необходимое время слежения, и осталось проделать последнее движение — нажать на боевую кнопку, в этот момент адская боль, резкая, как удар кинжала, заставила его инстинктивно поддернуть на себя ручку управления. Длинная очередь потянулась от самолета.

— Кто ж так стреляет! — укоризненно передал с земли руководитель стрельб.

Ничего не ответив и крепко стиснув зубы, чтобы не застонать, Зацепа набирал высоту.

— 812-й, работу закончили? Почему не докладываете? — запросили с полигона.

— Я… у меня… плохое самочувствие… Иду домой.

Голос его был услышан на аэродроме.

— Повторите, у кого плохое самочувствие?.. — забеспокоился руководитель полетов.

— У 812-го…

— Понял. Возвращайтесь немедленно.

На СКП все встревожились. Самолет одноместный, и никто не в состоянии помочь летчику. Справится ли он? К посадочной полосе были подтянуты все средства, способные сразу прийти ему на помощь, как только он приземлится. И врач, и дежурный штурман, и синоптик, и планшетист — все, как один, прильнули к динамику, пытаясь услышать новое известие. Время от времени руководитель полетов справлялся по радио:

— Как дела?

— Держусь…

— «Гранит», я — 867-й, разрешите запуск, — запросил кто-то совсем некстати.

— Запрещаю! Всем находиться на приеме!

И опять — тягостная тишина. Прибежавший на СКП Будко нервно курил и не мог усидеть на месте. Ему-то более всех было понятно, к чему может, привести ухудшение самочувствия в полете, на себе испытал…

— 812-й, как дела?

— Держусь…

Под крылом — зигзаги асфальтированного тракта, зеленый массив тайги. Впереди по курсу смутно проглядывается серая полоса бетонки. Самолет был послушен и легок. Посмотреть с земли — прелесть! Серебристо-белая стрела неслась над тайгой, над полями и речками, одолевая огромные расстояния, словно играючи. В ней ощущалась могучая сила, лёт которой ничем не остановить. Она не подведет тебя, летчик Зацепа, только ты держись, постарайся только! До заветной серой бетонки осталось совсем недалеко — дотяни, дотяни!

Закусив побелевшие губы, лейтенант Зацепа сажал машину.

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ