Она открыла рот, чтобы задать очередной глупый вопрос, но осеклась, понимая, что я знаю о будущем не больше неё самой.
– Получается, я должна жить здесь и никогда не смогу вернуться домой?
– Ну, тут у тебя тоже есть выбор. Можешь подобрать себе дерево повыше и веревку покрепче.
Она не поняла. Порылась в памяти, после чего лицо её вспыхнуло от ярости.
– У низшей расы и шутки низкие!
– Ну вот, – рассмеялся я. – Другое дело! Как в добрые старые времена.
Хайда быстро скисла и спросила, подойдя ко мне почти вплотную:
– Как же я смогу здесь жить? Мне страшно.
Удивляясь сам себе, я обнял её.
– Не бойся, кошка. Что-нибудь придумаем.
57. Лагерь
С броневика десантники пересадили нас на старую потрёпанную «буханку», а уже она доставила в расположение лагеря.
В пригородах шла активная зачистка. Долго скучавшие по окопам войска наконец-то пришли в движение и медленно выступили, постепенно сжимая кольцо и досматривая каждую кочку, каждый куст. Не только из опасений упустить живого орка, но и по строжайшему приказу: не оставить никаких следов инородной технологии, собрать и вывезти всё до последней внеземной гайки.
Насчет «не оставить никаких следов» – это было, конечно, наивно. Командование пыталось сохранить «тайну Венского леса», как выразился бы мой армейский старшина, доведись ему принимать участие в этой операции. Любую найденную необычную вещь солдаты первым делом проверяли на возможность прикарманить в качестве сувенира. Молодые офицеры задолбались бегать вдоль цепей и ощупывать подчиненным одежду. И только самые опытные, посмеиваясь, не пресекали археологических изысканий. У их бойцов место в карманах давно кончилось, потому и сбор трофеев в специальные пронумерованные мешки шёл без замечаний. А что касается прикарманенного, так ведь всё равно особисты обыщут каждого без исключения, сразу же по возвращении на базу.
Одна из таких поисковых партий подобрала нас с Хайдой. Вернее, это мы умышленно спрятались от первых нескольких групп зачистки, в которых по внешности и экипировке угадывались опытные боевые подразделения. Они были сейчас слишком возбуждены и слишком бдительны, как бы чего не вышло. А вот цепь азартных поисковиков-срочников – то, что нужно.
Нас встретили, наспех расспросили, кое-как обогрели. Связались со штабом. Выделили конвой и скорее пошли дальше, чтобы не рвать цепь. Примчавшемуся через четверть часа на БТР майору я назвал позывной отряда, но он не слишком-то впечатлился, а я не настаивал. Выполнил, скажем так, обязанность, а торопить события ни к чему. Надо сперва осмотреться, разобраться в ситуации и решить вопрос с Хайдой.
Конвой по-быстрому сняли, отправили догонять своих. Нашей охраной озаботились трое десантников. Получив по рации дополнительные инструкции, они достаточно бережно погрузили обоих на броню и повезли в сторону знакомого посёлка.
Там уже развернулся фильтрационный лагерь, битком набитый подобранными на освобожденных территориях людьми. Большую часть из них составляли те самые пленники, которых мы вывели из мира Колыбели. Но были и другие, не менее замызганные, грязные, уставшие, чудом выжившие в том аду, который представляла собой орочья оккупация.
Но вот я даже предположить не мог, что в карантинной зоне будет так лютовать контрразведка. Всех досматривали, под видом дезинфекции отбирали одежду, затем устраивали жесточайший допрос, фиксируя каждое обронённое слово. Вроде бы мы радикально отличаемся от орков, их диверсанту в ряды людей не просочиться, какие могут быть подозрения? Ан нет, проверке подвергали всех поголовно, и проверяли очень тщательно.
Появилась мысль, что снова всему виной не иноземное вторжение, а банальные политические игры. Возможно, здесь не ждут диверсантов от орков, а пытаются скрыть информацию от таких же людей извне. Невольно на ум пришли рассказы ахеев и цептан про то, как взаимное недоверие привело к гибели целых миров.
Как бы то ни было, Хайде сейчас проверки совершенно ни к чему.
– Подожди, майор! – крикнул я, разворачиваясь обратно и словно невзначай увиливая от пары встречающих солдат. – Ты что, хочешь меня тут оставить? Это что вообще такое?
– Инструкция. Всех обнаруженных в запретной зоне доставлять в фильтр для проверки.
Один из солдат нетерпеливо положил ладонь мне на плечо, считая разговор оконченным. Я раздраженно шикнул на него и сбросил руку.
– Майор, да ты обалдел? Я тебе что, дезертир из посёлка? Я же сразу сказал, из какого отряда и с какой миссии возвращаюсь. Я раз-вед-чик! Ты в штаб доложил?
– Ну вот доеду, так и доложу, – флегматично пожал он плечами и смерил меня оценивающим взглядом. Солдат настойчиво тянул за рукав, а второй даже скинул автомат с плеча.
– Доедешь? Через сколько ты доедешь? Ты понимаешь, что у меня разведданные, совершенно секретные? Вызови штаб, сообщи про меня!
Майору очень не хотелось со мной возиться. Но я вёл себя достаточно борзо, так обычно разговаривают люди, имеющие права и основания. Поэтому он сунул голову в люк своей машины, взял тангетку и передал, что я просил. Выслушал ответ и удовлетворенно указал мне на лагерь.
– Слышишь, разведчик? Говорят, не знают такого отряда. Но вон там как раз специалисты по секретным сведениям работают, им всё и расскажешь. Забирайте его, ребята.
Всё еще упираясь, но в меру, чтобы не получить прикладом по спине, я заорал: