С первого раза у нас ничего не получилось. Но потом к орку присоединился еще один, и еще – а больше возле шара не было места. Я снова намотал на руку лямку, кто-то взял вторую в свою в шершавую лапу… Шар негромко хрустнул и выскочил из стены.
Он был не очень тяжелый. Когда наложение нескольких магических сил закончилось, тащить сеть по гладкому полу стало не так сложно. Орк-командир приложил свою трёхпалую конечность к восстановленному, запершему моих помощников барьеру. Пожелал удачи.
Страшная огненная сфера поместилась в линзу только-только, с запасом всего в три-четыре миллиметра.
56. Река
Мы не могли, как мне кажется, почувствовать момента, когда ядерный взрыв проломил истощенную магию и поглотил Цитадель. Но мы почувствовали. Я почувствовал, а вернувшаяся к жизни Хайда потом говорила, что именно с этого осознания и ощутила себя вновь живой.
Провал во времени, который ей пришлось пережить, произвёл эффект удара пыльным мешком из-за угла. Жизнь возвращалась в эльфийку постепенно, медленно, поэтому выглядела она, да и в действительности чувствовала себя растерянно и плохо.
Сначала ожили только глаза, в которых сразу же проступила высшая степень удивления. Потом Хайду согнуло, вернулась сила в мышцы и она, уже почти посиневшая, смогла с хрипом вздохнуть. Мощная боевая энергия, слишком медленно стекавшая с пальцев, опалила руку, заставила колдунью дергаться в конвульсиях – но кричать она пока еще не могла.
Следующие полчаса Хайда провела в канаве. Её кидало из жара в озноб, тошнило, било мелкой дрожью от пережитого стресса и наложившегося холода. Я и сам-то озяб в одном нательном белье. Из «Латника» получилась отличная и очень крепкая авоська для ядерного взрыва, но самый минимум я себе оставил. А на Хайде без лат одежды было ещё меньше.
Ну ничего, пусть, быстрее очухается.
Наконец, взгляд женщины стал осмысленным, а движения – упорядоченными. Я снял с себя драную камуфляжную куртку, добавил к ней не менее замызганные штаны и кинул вниз. Хайда покрутила одежду в руках, обнаружила дыры, обрамленные бурыми пятнами, и поморщилась.
– С мертвецов снял?
– Не хочешь надевать – ходи голая.
– Это второй важный вопрос. Почему я голая?
– Потому что. Вела себя нескромно.
Она прищурилась. То ли не поняла и не поверила, то ли восприняла всерьёз и пыталась вспомнить. Немного поиграв в гляделки, сдалась и ухватила себя руками за голову.
– Что случилось? Я тебя не слышу. Вообще ничего не чувствую. И сил совсем нет.
– Добро пожаловать в мой жестокий мир.
Хайда огляделась по сторонам, словно только что сообразила, где находится. Холод брал своё, она явственно стучала зубами, поэтому начала резкими торопливыми движениями натягивать чужую одежду. Я не стал её больше мучать и рассказал, опуская детали, про последние события. С того момента, на котором остановился в своём рассказе Денис.
Про то, как орки помогли мне вытащить закапсулированную вспышку в башню. Как воткнули её в арку вместо ворот, снесенных-таки атакующими. Как держали оборону еще полчаса, пока термоядерный шар не заполнил весь коридор. И как я отказался эвакуироваться вместе с защитниками в Казематы, а выволок на себе Хайду, пару раз не со зла задев окаменевшей фигурой за углы и колонны.
Но кое-что я рассказывать не стал. Например, ей вряд ли было бы интересно узнать, что орки нашли и забрали с Земли своего полуживого офицера, который расстрелял все патроны, но даже на последнем издыхании продолжал держать оборону, сжимая в непослушных лапах последний метательный топор. Не стал я рассказывать и о том, как отправил всех выживших после осады гвардейцев через портал в Казематы. Почему так долго отсутствовал, припрятав «статую» в камышах, что я делал в последние минуты существования Цитадели, что забрал оттуда – всё это пусть остаётся для Хайды секретом.
В последний раз я выпрыгнул через портал на Землю, когда стены башни уже трещали под напором адского огня. Оставалось лишь молиться, чтобы защитная магия сдерживала излучение от ядерной реакции так же хорошо, как удерживала сам взрыв. Поскольку свет, к примеру, от шара исходил, это заставляло меня сомневаться: а не намотал ли он уже радиации столько, что счётчик гейгера в моём присутствии зашкалит и задымится?
Инстинктивный страх погнал меня бегом за пределы фабрики, подальше от портала, вниз, к реке. И я не мог, как мне кажется, на таком расстоянии почувствовать момента пробуждения ядерной мощи, потому что портальный камень разорвало на куски в то же мгновение. Но я почувствовал.
– Взрыв закрыл все переходы. Башни больше нет.
– А как же я?
– У меня был невелик выбор. Я решил, что ты не хотела бы остаться там после пробуждения Касфара.
Она подумала.
– А как же Эхор? И…
– Вадим?
Она отвела глаза.
– Не знаю. Будем надеяться, с ним всё будет хорошо. Эхор всего лишь защищал тебя. Если Касфар одумается, то вместе они смогут защитить и Вадима.