Люди государевы: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Не ведаешь! А кто отказал от места воеводе князю Осипу?

— Осипу Ивановичу отказали всем миром по великому государеву делу на него Григория Плещеева!..

— Извет тот был ложный! Кроме Григория Плещеева, кто был из первых заводчиков бунта?

— Не было заводчиков, отказали всем миром! — твердо стоял на своем Литосов.

— Как это не было? — не выдержал Щербатый. — А Федька Пущин, а Васька Мухосран… А излюбленный и избранный бунтовщиками атаманом Илейка Бунаков, с изменником дьяком Патрикеевым…

— Бунакова никто атаманом не избирал и не называл! Он с дьяком твоим товарищем был на воеводстве по государеву указу и воеводскую службу на пользу городу нёс!..

— В чем же та польза? — ехидно спросил Щербатый. — В грабежах и насильствах?..

— О грабежах и насильствах не ведаю…

— Меня били по веленью Бунакова понапрасну! — вставил Иван Каменный. — И таможенного голову Митрофанова он же, Илейка, самолично бил!..

— О вашем битье не ведаю, о том самого Илью надобно спрашивать!..

— Спросим, спросим! — сказал Трубецкой. — А ты к апрельской челобитной руку прикладывал?..

— Прикладывал… Со всем городом был!..

— Для чего же прикладывал, иль Осип Иванович насильство над тобою учинил, иль обидел как?

— Насильство надо мной не чинил, а взятки, как о том в челобитной писано, с меня выкручивал…

— Врешь, сучий сын, какие я взятки выкручивал? — закричал Щербатый.

— Забыл, Осип Иванович, как за калмыцкий торг, чтоб мне на нем быть, пятнадцать рублей да десяток соболей взял с меня… Да за верстанье в казаки брал… Шлюся в том на подьячих Захарку Давыдова до Кирьку Якимова…

Осип побагровел, заиграл желваками, но смолчал…

Увидев это, Трубецкой поспешил закончить допрос.

— Ладно, ступай! Будешь за приставом… Из Москвы не уезжать!

На «изгоню» от Щербатого пожаловался и целовальник томского винного погреба Степан Моклоков. Поведал, как Щербатый заставлял приносить на его двор бесплатно бочонки с вином…

После этих расспросов Трубецкой помрачнел, а Щербатый стал думать, чем бы убедить следствие, что нет его вины в бунте.

Июля в 7-й день на очередной очной ставке он протянул Трубецкому несколько мелко исписанных листов бумаги с водяными знаками — гербом города Страсбурга.

— Опять челобитная? — с досадой спросил Трубецкой.

— Уличная роспись томским ворам… Томские казаки при всех воеводах бунтовали, не токмо при мне!..

— Ладно, читай сам!

— «Улики ворам томским казакам в их воровстве», — начал Щербатый, — «Как был в Томском воевода Федор Бабарыкин, а с ним был в товарищах Таврило Хрипунов, и томский сын боярский Иван Пущин, да казаки Ивашко Володимирец с товарыщи, стакався с меншим воеводой с Гаврилом Хрипуновым, воеводе Федору Бабарыкину от государевых дел отказали и дощаник его, Федоров, с животами и запасом разграбили. И за то воровствов Тобольск при боярине при князь Иване Семеновиче Куракине ис Томсково многие иманы и в Тобольском за то кнутьем биты…»

— Иван Пущин — отец Федора Пущина? — спросил Трубецкой.

— Верно, Алексей Никитович, отец его, яблоко от яблони недалеко падает! А Ивашко Володимировец и ныне опять среди главных заводчиков бунта!.. — сказал Щербатый и продолжил чтение:

— «Как был в Томском воевода князь Офонасий Гагарин, и при нем, князь Офонасье, томские казаки Агейко Чижев с товарыщи пятьдесят человек ис Томсково к Руси бегали, поймав государево денежное и хлебное жалованье. А побежали было на Волгу воровать. И их воров, томских казаков, государевы люди по Лаишевым поимали, и в тюрме два года в Казани сидели, и пытаны не однажды. И с пытки говорили, что было им на Волге воровать. А бегучи к Русе на дороге многих торговых людей грабили. И по государеву указу за то воровство в Казане пытав их и бив кнутьем назад в Сибирь в Томской присланы. И то их томских казаков воровство».

— Чижов Агейко, помню, был средь челобитчиков недавних! — сказал Трубецкой.