Звезда Че Гевары. История кубинских интернационалистов: читать начало книги онлайн

После победы кубинцев в Анголе Вашингтону ничего не оставалось, как объявить СССР и Кубу инициаторами и вдохновителями «Первой ангольской войны» и вписать произошедшие события в общий контекст биполярного противостояния. Проиграв на поле сражения, США пытались компенсировать неудачу с помощью дипломатических маневров и пропагандистской кампании, дискредитируя своих противников на мировой арене.

Тем не менее со временем стало очевидно, что кубинцы послали свои войска в Анголу по собственной инициативе. Впоследствии это подтвердило и ЦРУ[103]. Даже Г. Киссинджер, сделавший одной из центральных тем своей дипломатической риторики разоблачение «агрессии СССР и Кубы», был вынужден признать свою ошибку. В мемуарах, изданных через много лет после его отставки, он сознался: «Мы представить себе не могли, что [Фидель Кастро. – В.Б.] действовал так провокационно и так далеко от дома иначе как под большим давлением Москвы в качестве платы за экономическую и военную помощь, предоставленную Кубе. Факты, которыми мы располагаем сегодня, свидетельствуют, что в реальности все было наоборот»[104].

Западные, в первую очередь американские, исследователи уже многие десятилетия пытаются понять причины, которые подвигли Ф. Кастро и других кубинских руководителей предпринять рискованную и затратную военную акцию на территории, удаленной от Кубы на многие тысячи километров. Подобный шаг не соотносился с жизненно важными национальными интересами Гаваны, не вписывался в контекст политического реализма. Мотивацию кубинцев в первые месяцы гражданской войны в Анголе не мог понять даже тогдашний советский лидер Л. И. Брежнев[105]. Фидель Кастро на I съезде Компартии Кубы, который проходил в декабре 1975 г., в самый разгар боев в Анголе, подчеркнул, что эта военная акция была предпринята по одной «замечательной причине – священной обязанности интернационалистов бороться против апартеида. <…> Мы не преследуем никаких материальных интересов [в Анголе. – В.Б.], и естественно, что империалисты не могут понять этого, поскольку их вдохновляют исключительно критерии шовинизма, национализма, эгоизма <…>. Мы выполняем элементарный интернациональный долг, когда помогаем народу Анголы!»[106]

Кубинское руководство, тесно связанное многолетними узами революционной солидарности с национально-освободительными движениями развивающегося мира, со всей ясностью понимало, что победа сил, возглавляемых США и ЮАР, в Анголе могла законсервировать на многие годы власть белых расистов над черным большинством юга Африки. Подобные опасения сыграли основную роль при выработке Кубой своей политической линии в этом субрегионе континента. Генри Киссинджер как опытный аналитик метко оценил выбор кубинского лидера: по его словам, Ф. Кастро «был, видимо, наиболее выдающимся революционным деятелем среди находившихся у власти в то время»[107].

Кубинская победа в Анголе с особым восторгом была воспринята в странах юга континента, боровшихся против колониальных анклавов и режима апартеида, вызвала мощный эмоциональный подъем, укрепление самосознания и чувства человеческого достоинства во всех африканских государствах. В кубинских архивах собраны копии статей местных авторов, в которых описана реакция африканского большинства на победы интернационалистов. Так, один из аналитиков писал по горячим следам событий: «В Анголе кубинские и ангольские чернокожие солдаты разгромили в боях белые войска. В расовом контексте этой войны не имеет значения, что наступление было осуществлено кубинцами или ангольцами, поскольку реальность состоит в том, что они победили, продолжают побеждать и не являются белыми; таким образом, рассыпалось то психологическое превосходство, которым обладал белый человек и которое он использовал в течение более 300 лет существования колониализма и империй. Белый элитаризм получил в Анголе смертельный удар, и белые, которые были там, это понимают»[108].

Впервые в новейшей истории Черной Африки армия белых отступила. Африканцы обрели забытое за века унижений чувство человеческого достоинства. Единственная негритянская газета ЮАР писала: «Черная Африка взметнулась на гребне волны, поднятой кубинской победой в Анголе. Черная Африка смакует пьянящее вино возможного воплощения в жизнь мечты о полном освобождении»[109].

Лидер Африканского национального конгресса Нельсон Мандела во время «Первой ангольской войны» находился в тюрьме на Острове Роббен. Свой первый зарубежный визит после освобождения он счел своим долгом нанести на Кубу. Н. Мандела вспоминал: «Я был в тюрьме, когда впервые услышал о том, что войска кубинских интернационалистов оказали огромную помощь народу Анголы. <…> В Африке мы привыкли быть жертвами стран, которые стремились завладеть нашей землей и лишить нас свободы. За всю историю Африки это был единственный случай, когда народ с другого континента поднялся на защиту одного из наших государств»[110].

Мечта о полном освобождении начала сбываться благодаря солидарности, проявленной по отношению к африканцам кубинским народом. С появлением кубинских интернационалистов в Анголе и при поддержке СССР и других стран советского блока Африка к югу от Сахары начала осознавать, что она не одинока в своей борьбе за подлинный суверенитет. Трудно сказать, имела ли бы война в Анголе такие последствия, если бы США не подтолкнули своих союзников в этой части света к агрессии. Вашингтон хотел чужими руками организовать маленькую победоносную войну в качестве антикоммунистического реванша за Вьетнам. Реванша не получилось. Но события на юге Африки после спровоцированного Белым домом вмешательства сил, представлявших два противоположных лагеря, приобрели отчетливый геополитический оттенок и превратились в растянувшийся на многие годы эпизод «холодной войны».

Владимир Алексеевич Бородаев

доктор ист. наук.

профессор исторического факультета

МГУ им. Ломоносова

Операция «Карлота»

Первое официальное заявление Соединенных Штатов, в котором упоминается о присутствии кубинских войск в Анголе, относится к концу ноября 1975 года. Было названо их количество – 15 тысяч человек.

Несколько недель спустя, во время краткого визита в Каракас, Генри Киссинджер сказал в частном порядке президенту [Венесуэлы] Карлосу Андресу Пересу:

«Подумать только, насколько хуже стали работать наши разведывательные службы! Мы узнали, что кубинцы собираются в Анголу, только тогда, когда они уже были там».

На сей раз он уточнил, что Куба отправила только 12 тысяч. Причина данного разночтения осталась неизвестной, однако обе цифры были неправильны.

К тому моменту в Анголе находились войска, военные инструкторы и гражданские специалисты Кубы, и их было больше, чем предположил Генри Киссинджер.

На якоре в бухте Луанды стояло столько кубинских кораблей, что президент Агостиньо Нето [1], подсчитав их из окна, почувствовал свойственные своему характеру угрызения совести.

«Это несправедливо, – сказал он своему другу из правительства. – Если так будет продолжаться, то Куба разорится».

Вполне вероятно, что даже сами кубинцы не могли предвидеть масштабы братской помощи народу Анголы, но с самого начала они знали одно: им следует действовать быстро и решительно, а проиграть нельзя ни за что. Руководители кубинской революции поддерживают тесные контакты с Народным движением за освобождение Анголы (МПЛА) с августа 1965 года, когда Че Гевара принимал участие в партизанской войне в Конго. В 1966 году Агостиньо Нето посетил Кубу вместе с Эндо, впоследствии погибшим на войне главнокомандующим МПЛА, и оба встретились с Фиделем Кастро; затем в соответствии с общей логикой освободительной борьбы в Анголе контакты поддерживались в зависимости от обстоятельств.

В мае 1975 года, когда португальцы готовились покинуть свои африканские колонии, кубинский команданте Флавио Браво встретился в Браззавиле[2] с Агостиньо Нето, и тот попросил у него помощи для перевозки оружия. Кроме того, он спросил у Флавио Браво о возможности более широкой помощи Анголе. Как следствие этих переговоров – через три месяца команданте Рауль Диас Аргуэльес прибыл в Луанду во главе кубинской делегации, и во время этих переговоров Агостиньо Нето уточнил размеры помощи. Речь шла о посылке в Анголу группы военных инструкторов для организации четырёх центров военной подготовки.

Достаточно было хотя бы немного знать ситуацию в Анголе, чтобы понять, что в просьбе Агостиньо Нето отразилась типичная для него скромность. Хотя МПЛА, основанное в 1956 году, было самым старым освободительным движением Анголы, а кроме того, единственным движением, имевшим широкую народную базу и предлагавшим народу социальную, экономическую и политическую программу, соответствующую условиям страны, его положение в смысле военном было менее выгодным. У него было достаточно советского оружия, но не хватало специалистов, умевших с ним обращаться.

25 марта [1975 года] регулярные войска Заира[3], хорошо обученные и вооружённые, вторглись в Анголу. При их поддержке было объявлено о существовании в городе Кармоне «правительства», возглавляемого Холденом Роберто, главой ФНЛА[4] и шурином Мобуту[5], чьи связи с ЦРУ были всем хорошо известны. На западе действовал поддерживаемый Замбией Национальный союз за полную независимость Анголы (УНИТА), которым руководил Савимби, беспринципный авантюрист, поддерживавший постоянную связь с португальскими военными и иностранными компаниями. Кроме того, регулярные войска ЮАР, пройдя через оккупированную ЮАР территорию Намибии, 5 августа пересекли границу с Анголой под предлогом, что они защищают плотины, входящие в состав гидроэнергетического комплекса Руакана-Калуэка.

Все эти силы, обладающие громадными экономическими и военными ресурсами, были готовы замкнуть кольцо блокады вокруг Луанды 11 ноября, после того как португальские войска покинут эту огромную, богатую и прекрасную страну, где португальцы безбедно жили в течение 500 лет.

Когда кубинские руководители узнали, что Агостиньо Нето ждет от них помощи, они решили немедленно послать в Анголу 480 специалистов, которые должны были организовать центры военной подготовки и создать 16 пехотных батальонов и 25 миномётных и зенитных батарей; кроме того, решено было послать в Анголу бригаду врачей, 115 грузовиков и средства связи.

Этот первый контингент кубинских войск был отправлен в Анголу на импровизированных транспортных судах.

«Героический Вьетнам», пассажирский корабль, был куплен диктатором Фульхенсио Батистой у голландской компании в 1956 году, и переоборудован в учебный. Два других, «Корал Айленд» и «Ла-Плата», были наскоро приспособленными транспортными судами. Способ загрузки этих судов очень хорошо иллюстрирует предусмотрительность кубинцев и мужество, с которым они готовились оказать помощь Анголе. Казалось бы, неразумно везти горючее с Кубы в Анголу. Ведь Ангола сама производит нефть, а кубинцы должны импортировать её из Советского Союза через полмира. Все же кубинцы предпочитали действовать наверняка, и первая группа кубинцев привезла с собой бензин.

«Героический Вьетнам» вёз 200 тонн в 55-галлонных ёмкостях. Он шёл с открытыми трюмами, чтобы избежать накопления паров.

«Ла-Плата» перевозила бензин на палубе. Последняя ночь погрузки совпала с народными гуляниями на Кубе. Фейерверки и другие чудеса пиротехники разрывались по всей Гаване, в том числе и на набережной, где одна случайная искра могла обратить в прах все три плавучих арсенала. Сам Фидель Кастро пришёл проводить эти корабли. Потом он это делал всегда, когда кубинские войска отправлялись в Анголу. Ознакомившись с условиями, в которых будут перевозиться войска, он произнес фразу, очень типичную для него, хотя она и может показаться не очень важной.

[103] Gleijeses P. Visiones de libertad. T.1. P. 34.

[104] Kissinger H. Years of renewal. New York: Simon and Schuster, 1999. P. 816.

[105] Dobrynin A. In confidence: Moscow’s ambassador to America’s six Cold War presidents. Seattle: University of Washington Press, 1995. P. 362.

[106] Memorias del I Congreso del PCC, 17–22 de diciembre de 1975 // Arcivo del Consejo de Estado. La Habana.

[107] Kissinger H. Op. cit. P. 785.

[108] Roger Sargent. RDM. Johannesburg, 17 de febrero de 1976. Fondo: Prensa extranjera // Archivo del MinREX. La Habana. P. 10.

[109] World. Johannesburg, 24 de febrero de 1976. Fondo: Prensa extranjera // Archivo del MinREX. La Habana. P. 4.

[110] Granma. 27.07.1991. P. 3.