— Что было на табличке? — поинтересовался я.
— По-моему, говорилось, что тут запечатан хамул, предавший пустинний народ, поправший закони и потому обречений на страдания. Я слишал легенди о местах, куда уходят изгнанние хамули, но не думал, что проклятия лурашей не дает им умереть… до конца, я хотел сказать.
— Целые семьи жили тут? — спросил Дерек, подавив злобу.
— Наверное, идан. Это, видимо, бил большой хамул.
— Или сюда забредали такие же глупцы, как и мы, — добавил я.
Мы шли по ущелью еще день. В ночи мы наткнулись на завал, перекрывающий дорогу. С усилием я и Дерек смогли разобрать узкий проход, в который протиснулись вербалы, а затем и мы сами. Лишь 16-ого Посевов мы вновь увидели песчаную гладь. Почувствовали горячий воздух пустыни. Буря утихла и, по-видимому, еще вчера. Дерек поспешил уйти подальше от этих гор, поэтому мы двигались в неизвестном направлении, пока горы не стали сливаться с горизонтом. И лишь после, под палящим солнцем, разбили лагерь. Воды у нас оставалось немного. По два бурдюка на каждого. Часть пожиток Ира осталась в долине меж скалами, когда его вербала повалили, с ними и еще три полных бурдюка, палатка и часть съестного. Деньги, уплаченные за поход, остались. Но пользы от них сейчас было никакой.
Ночью Ир сверился со звездным небом. По его словам мы серьезно отклонились на запад.
— Неделю пути до южного стана, — произнес он.
— Уверен? — Дерек был одновременно раздосадован и разгневан.
— Может больше, может меньше, идан. Я никогда не ходил близ этих гор. Они меня всегда пугали и теперь понятно почему.
Продвигались мы теперь медленно. Ир правил моим вербалом, следуя звездам. Вьючный же тащился позади, прихрамывая. На дневных стоянках было тяжело. Палящее солнце не унималось. За весь день делали по два глотка, чтобы как-то сохранить воду. Но через два дня это стало невыносимо. 18-ого днем всех перебудил Дерек. Он увидел вдали город и решил выдвигаться к нему.
Я тоже видел впереди мерцающий силуэт с башнями и домами.
— Это мираж, иданиб, — развеял морок Ир. — Глотните води и давайте отдихать.
Иллюзия казалась такой настоящей, что поначалу даже и не верилось. Но прошел полдень и мираж растворился.
Двигались мы еще одну ночь и встали лагерем на рассвете. Я присел на песок и приложил к нему руки. Пытался почувстовать воду, хотя бы каплю влаги. Глубоко, очень глубоко она была. Достать ее — стоило бы огромных усилий. Но я попытался: вырыл неглубокую ямку в песке, и стал нашептывать заклинания. Тяжело и нехотя вода поднималась из недр. Вскоре песок в ямке стал влажным, а еще через несколько мгновений она наполнилась мутноватой водицей.
— Дерек, давай пустой бурдюк, — крикнул я, удерживая воду на поверхности. Руки уже наливались сталью и потрясывались.
Он наполнил бурдюк и я отпустил воду, тяжело вздохнув.
— Не много, — произнес Дерек, встряхнув сосуд.
— И довольно тяжело, — ответил я, поднимаясь с песка. Меня пошатывало.
— Нет, таким способом добывать воду мы не будем, — рассудил Дерек.
— Лучше бы поучился. Пока не будем, но когда-нибудь пригодится.
К вечерним сумеркам мы уже сняли лагерь и выдвинулись вперед. Прошли от стоянки немного, как из-под песка показался источенный беловатый камень. Немного поодаль были присыпан песком такой же.
— Снова мерещится? — поинтересовался Дерек. — Мне кажется это дорога.
— Нет-нет, идан, — голос Ира был радостным. — Это и правда дорога. Помните ми шли по Хаа до истока Руни-даш по такой же? Это, — он указал на камни, выступающие из-под песка, — ее продолжение. После Хусл-Бер-Данр за ней перестали следить, и она утопла в песках, потому что кроме пустинного народа сюда никто и не ходит. Но редко, после бурь, она виступает наружу. Хороший знак! Ларшим’фази недалеко.
Обрадованные такой вестью, мы двинулись вперед.
Вода кончилась, но жажда не успела остановить нас. 21-ого Посевов мы приблизились к видневшимся еще вчера горам. На их фоне, выделялось довольно крупное поселение амуль’рапи. Оазис в виде полумесяца, внутри которого стояло десяток хибар и даже здание, отдаленно напоминающее дворец, с невысокими башенками и куполом. Ларшим’фази, самый южный стан пустынного народа, наконец, предстал перед нами. За ним лежали пустынные земли, куда никто не отваживался ходить, места проклятых.
Вокруг домов шатры и палатки образовывали своеобразные улицы, но таких было мало. Один или два хамула сейчас были тут. По мере приближения стали доноситься голоса. Сначала уху было непривычно, а вскоре стало приятно слышать и даже видеть мелькающие силуэты людей. Западнее Ларшим’фази ввысь тянулись горы. Ир назвах их Бангшир или Последние. Там были шахты, где добывали са’афиры и золото.
Стражи из разных племен впустили нас в стойбище. Без промедлений Ир повел нас к дому, что я посчитал дворцом.
— Дом падишаха, — сказал Ир. — Лураша лурашей. Тут иногда собираются все лураши пустинного народа, а когда же падишаха нет, в доме живут простие люди. Тут же делят воду. Думаю, сегодня ми еще не совсем опоздали.
Воду начинали делить к полудню. Записывали очередь с рассвета. Было бы очень неприятно узнать, что сегодня воды мы не получим. По счастью, запись у Служителя еще велась.