Я спешился и передал поводья Дереку. После чего пошарился в седельной сумке и достал сверток, в котором лежала маска, и высохший цветок Аверта. Взглянув на маску, я, казалось, провалился в воспоминания. Но для них было не время: мы устали, стоило заканчивать со всем этим. Я надел маску и двинулся к особняку. Будучи уже подле дверей, я поднял цветок и прошептал заклятия над ним. Иллюзия оплела его, и вскоре в руках я держал живой, точно только сорванный Аверт, печально, что это было только видимостью. Я поднес его к сердцу и легонько прижал. После, склонившись, я положил его в стороне от дверей, чтобы он мог полежать тут хотя бы какое-то время.
Несколько мгновений я еще постоял возле дверей, всматривался в щит и девиз на ней. Тут послышался окрик на нерике. Я отвлекся и увидел, что кричит талкка из окна особняка.
— Прокаженный, чего тебе понадобилось у господского дома? — повторила она на общем. Видно из-за маски она сочла меня больным. Скрывшись в окне, она тут же появилась в распахнувшихся дверях. — Идите! Идите отсюда, а не то позову стражу! — продолжала она вопить.
— Простите, сударыня, мы не хотели вас беспокоить, — вступился Дерек.
— Вот еще! Околачиваетесь возле дома, да еще и прокаженного привели! Попрошайничать идите в храм, а господина нет! Стража! Стража! — закричала она.
— Успокойтесь, достопочтенная, — заговорил я. — Мы уже уходим.
Дерек передал мне поводья, я вскочил в седло и мы двинулись обратно в город.
Уже на окраине садов Дерек счел нужным утолить свое любопытство:
— И что это было? — негодовал он. — Потратили уйму времени, чтобы ты постоял пару минут возле дверей и уехал. Боги, порой, я не понимаю тебя, Совор…
Я молчал.
— Чей это хотя бы дом? К кому ты так и не решился зайти? — все допытывался он.
— Этот особняк… некогда он принадлежал одному знатному роду неров. Он был уважаем, даже заседал в совете старейшин, что правил этими землями еще до падения тирании. Здесь жил… жили мои хорошие друзья, я… можно сказать, был им как сын, — говорил я, и в голове прорезались сцены из прошлого. Я не врал, но говорил лишь часть правды, не знаю почему. — Знатный род пресекся. Кому сейчас принадлежит особняк — я не знаю, но рад, что его стены не пустуют. Знают голоса, смех, радость и горе, как это было давным-давно…
— Мог бы сразу сказать, что отдавал дань памяти, я бы понял, — чувствовалось, что ему нечего было ответить.
— Хватит об этом. Пора, наконец, найти кров, — отрезал я.
Из Кинара мы выехали на рассвете 31-ого Солнцеворота: южное солнце уже начинало припекать, поэтому хотелось преодолеть хорошее расстояние до того, как жара заставит прятаться в тени и переводить дух.
Позади остались пестрые дома, цветущие сады, притаившийся под тенью древ особняк. Тиминский тракт шел дальше на юг.
***
Стояло солнечное ясное утро. Мягкие теплые лучи пробивались через изумрудную листву леса, раскинувшегося в долине Ангиль'драэн. Легкий ветер обдувал лицо, принося прохладу и свежесть. Щебетали птицы, скрывшись в листве; редко когда на ветке можно было заметить самого лесного певца. Дерек ехал немного впереди. Мы были уже во владении Тимин, всего в нескольких днях пути от столицы эльфийского народа, прекрасного Тимин-Луина. Вскоре лес расступался, оставляя лишь немногочисленные стволы подле дороги. Открывался простор долины.
Тракт был довольно многолюден. То в одну, то в другую сторону проезжали путники, торговцы, крестьяне. Лишь изредка попадались пустые участки. В нескольких верстах от леса нам на встречу выехал торговый обоз. Купцы поведали нам столичные вести: поговаривали, что в окрестностях видели дракона. Это были уже не единичные вести про дракона, которые нам удавалось узнать по пути. Встревоженные этим, мы двинулись дальше.
Солнце было в зените. Мы с Дереком беседовали: я рассказывал ему о королевском дворе. Незаметно для меня, стало тихо, казалось, все в мире остановилось. И вдруг раздался могучий рык. Все птицы, таившиеся в листве, стремительно вспорхнули и полетели прочь. Пока мы оглядывались и заодно пытались успокоить встревоженных коней, солнце затмила тень. Это непроизвольно заставило поднять нас головы к небу. Там парил огромных размеров дракон. Чешуя его отливала багряным. Он пролетел вперед и грациозно развернулся.
Дерек направил коня в сторону дракона и обнажил клинок. Дракон же завис в воздухе и взмахами своих могучих крыльев заставлял верхушки деревьев раскачиваться. Разинув пасть, он не зарычал и не стал жечь все кругом. Из нее полились громкие шипящие слова. Я приготовился к худшему. Дерек же услышав драконьи слова, остановил коня. Поравнявшись с ним, я поинтересовался что произошло.
— Он сказал… посторониться, — ответил он мне и стал разворачивать коня.
А дракон резко метнулся вверх и, совершив петлю, стал снижаться. Мы погнали коней прочь.
Спустя мгновение раздался грохот, затряслась земля. Мы остановились и обернулись. Красный дракон, с короной рогов на голове, уже сидел на своих четырех огромных когтистых лапах. Желто-красные его глаза с кошачьим зрачком смотрели на нас с некоторым любопытством, и даже ожиданием. Спешившись и привязав покрепче коней, что не прекращали беспокойно ржать и брыкаться, мы направились к дракону. Он грациозно вытянул шею, встрепенулся и наклонил голову к нам поближе. Одним глазом теперь он уставился на нас и внимательно рассматривал. От него разило обжигающим жаром и запахом гари и пепла, от которого жгло ноздри, и слезы наворачивались на глаза.
Первым развеял тишину Дерек. Он громко стал произносить слова на драконьем. Дракон либо не понял, либо не счел нужным отвечать.
— Что ты сказал ему? — поинтересовался я, не отрывая взгляда от дракона: нужно было быть на стороже.
— Я… — Дерек не успел ответить.
Дракон резко поднял свою голову. Дерек принял стойку и поднял клинок, я насторожился, а кони стали нервно ржать. Дракон же стал издавать непонятные звуки, не похожие даже на драконьи слова. Он… смеялся? Возможно. Никакого другого объяснения этим звукам я дать не мог.
— Вы еще не позабыли примитивный язык orin? — раздался, как гром, голос дракона. — Да. Ваш род мог teel… говорить… только знаками. Пока orin не научили вас общаться.
Мы с Дереком непонимающе переглядывались.