Голос профессора доносился из дилижанса. Он что-то рассказывал, видимо, о своих экспедициях. Я очень надеялся на то, что поездка в Граад и подъем в горы будут не бессмысленной тратой времени.
К вечеру мы приехали в Белую — небольшую деревушку, в которой нам с Дереком уже приходилось бывать. Трактир с облезлой вывеской вновь встречал нас. Десять небольших крестьянских домиков стояли вдоль дороги и уходили вглубь. Деревня эта была хоть и небольшая, но на Северном тракте очень значимая как один из крупных, в отличие от станций, пересадочных пунктов по пути из столицы до средней части Сивильнорда.
Подле каждого простенького деревянного домика был разбит огород или сад. По нему бегали куры особой северной породы и громко кудахтали. Из каменных труб валил серый дым, который разносил ветер над всей деревней. Около трактира стояла конюшня и еще одна повозка.
Кучер остановил дилижанс. Он откашлялся, накинул на себя свою шубенку. Я потянулся к своей сумке: достал из нее кошель и вытащил сорок серебряных. Монеты издали звонкий звук, когда кинул кошель обратно в суму. Вытащенные деньги вручил кучеру: это была плата за наем дилижанса. Он отблагодарил меня и с радостным выражением лица спрыгнул с козел, подошел к лошадям и стал поглаживать им носы.
Я слез с козел и направился к профессору и Дереку. Они уже стояли около дилижанса. Профессор поправлял воротник своей шубы и надевал на голову свою коричневую широкополую шляпу, с которой не мог расстаться.
— Интересно, продадут ли нам лошадей? — сказал Криг и указал на ту самую конюшню, которая стояла у трактира.
— От чего и не продадут? Пересадочный пункт ведь, — ответил Дерек радостным голосом, разминая руки и ноги. — Главное, чтобы хорошие были и денег хватило.
— Говорите, что хотите, — произнес я и подошел ближе к ним, — но пешие походы, куда приятнее! — докончил я, снял с лица маску и натянул капюшон на голову.
— Если бы мы шли пешком, то сейчас бы были только у Бретога и то только в направлении Вилнорграда! — рассмеялся Дерек и улыбнулся.
— Не могу с вами согласиться, Соворус, — произнес профессор. — И поддерживаю Дерека. Да, и ведь мы спешим: поэтому повозка — лучший вариант для путешествий.
— Поговорим о повозках за едой! — прервал всех Дерек. — Вот уже несколько дней подряд не ел ничего кроме сухарей и скудной станционной похлебки!
— Да, для начала передохнем от «переезда», — пробормотал я и направился к трактиру.
Трактир стоял на пригорке и от дороги его отделял небольшой неглубокий ров, через который был перекинут узенький деревянный мост с ведущей на него лестницей.
Я поднялся по ступеням, подошел к двери, но, как только я протянул руку к грубой железной ручке, на меня из мгновенно распахнувшихся дверей вывалился пьяный мужчина. Он еле держался на ногах и наклонялся из стороны в сторону, как дерево, на которое дует сильный ветер. Пошатываясь, он пытался переставлять ноги и шел до тех пор, пока не оступился и упал с моста в ров. В это время из трактира послышалась фраза, сопровождаемая громким смехом: «Опять наклюкался, аж ноги не держат! Хи-хи-хи!» Я подошел к краю моста и посмотрел на лежащего в снегу пьяницу. С бутылкой в руках он ворочался, пытаясь встать, но у него ничего не получалось.
— Надеюсь, нам удастся отдохнуть спокойно! — неодобрительным строгим голосом произнес профессор, когда подошел ко мне.
Я ничего не ответил, и мы прошли внутрь.
Трактир этот был довольно приличным на вид и имел достаточно украшений. Картины неизвестных мне художников висели на стенах вместе с рогами животных. Уставлен он был столами страшного вида, вокруг которых собирались приезжие путники и местные жители. В стене был довольно большой каменный камин, в котором красивыми языками пламени горели дрова. Драли глотки завсегдатае, остальные же мирно беседовали.
Дерек с профессором пробрались к свободному столу в дальнем углу трактира, а я направился к трактирщику. У него я нанял две комнаты и спросил про лошадей. Трактирщик одобрительно кивнул и сказал, что сможет продать нам их. По десять золотых он просил за коня: я истратил последние свои деньги на комнаты, еду и лошадей. Однако теперь можно было спокойно добраться до Граада.
Ночь мы передохнули в трактире. Но на протяжении всей ночи снизу доносились крики и споры завсегдатаев. Я проснулся оттого, что меня начал будить Дерек. Было еще раннее утро: солнце еще не выглянуло из-за горизонта.
— У меня, с тех пор как мы въехали в деревню, плохое предчувствие, — сказал он, пока я собирался.
— Что же, будем настороже. К предчувствиям стоит прислушиваться.
— Посмотрим… — ответил Дерек и разложил сумки на кровати.
— Собирайся пока, а я пойду, разбужу профессора, — сказал я и вышел из комнаты.
В трактире было тихо. Шум и гул исчез и, наконец, наступила тишина.
Комната профессора находилась напротив. Около обшарпанной деревянной двери в его комнату висела картина с панорамой Нордгарда. Приблизился к комнате и прежде чем войти постучал. Никто не ответил и не открыл. Тогда я попробовал дернуть за ручку, дверь оказалась открытой. Я в неком беспокойстве открыл дверь и наполовину вошел в комнату. Профессора там не оказалось. Лишь на покрытой постели лежала сумка, шуба и шляпа.
Я сразу же решил проверить первый этаж и, выйдя из комнаты, направился к лестнице. Спускаясь, я заметил профессора, сидящего за одним из столов. Он мило беседовал с кем-то за кружкой меда.
Я подошел к ним.
— О, Соворус! — произнес он и привстал, когда заметил меня. — Познакомьтесь, мой коллега — профессор Версан Эгносий из Тимин-Луина, я вам уже когда-то про него рассказывал.
— Рад знакомству с… — сказал приподнявшийся со своего места довольно тучный талк, в богатом наряде, и замялся, когда дошел до моего имени.
— Авертус Талран, профессор! — помог я ему, солгав, и протянул руку. — Я тоже рад знакомству!