47
Я распахнула глаза и содрогнулась от ужаса. В кромешной темноте на меня пялились сотни светящихся глаз, из темноты проступали и исчезали зеленые контуры призраков с ехидными старческими лицами, они тут же вытягивались в безобразные то змеиные, то драконьи пасти и беззвучно щелкали клыками.
Клыки проходили сквозь мои руки и ноги, не причиняя ни малейшего вреда, но я вздрагивала всем телом и никак не могла понять, как могла уютная пещера Царь-Горы превратиться в такой кошмар? И где все девушки? Где охранницы-драконицы? И почему я раздета?
Во мраке я не могла разглядеть, где нахожусь, а кишмя кишевшие призраки не давали никакого освещения.
Я потерла виски, пытаясь вспомнить, что видела последним. В памяти всплывали разрозненные картинки. Космос над прозрачным потолком каюты, звезды и … Аррадор?
— И кто это у нассс? Кто проник в святая святыхх? — раздалось отдаленно знакомое шипение, а перед глазами соткалось очень знакомое стариковское лицо с благородными, но сейчас весьма ехидными чертами. — Девушшшка! Живая! И я ее знаю!
— Жжертва для нашшего мальчика! — зашипели со всех сторон.
— Тихо! — голограмма всемирно известного и давно почившего репти вскинула руку, и копошение светлячков прекратилось. Его лицо приблизилось и расплылось в радушной улыбке. — По глазам вижу, узнала меня.
— Узнала, вы — голограмма сэра Бера Горуха, — я прикрыла грудь и живот руками.
— Не голограмма. Я и есть Бер Горух. Хорошшая девочка! — его когтистый палец вытянулся и ткнул меня туда, где прилепился к обнаженной коже артефакт-мемориз. — Сберегла нашего мальчика, спасибо тебе. Наградим, не обидим. Габриэль, выходи!
Молчание.
— Выходи, кому сказал, непослушный мальчишка!
Наконец, в наступившей тишине раздался голос Гэба:
— Не раньше, чем получу с вас клятву полной неприкосновенности для души, разума и тела Василисы, моей любимой девушки и невесты.
Интересные тут у них формулировочки. Я перестала дрожать и снова огляделась. А когда рассмотрела, на чем лежу, то снова заорала и снова от ужаса: подо мной, под прозрачной крышкой лежал труп.
— Гэб? Гэб, они тебя не сохранили!
— Сохранили, — возразила голограмма Бера Горух. — Это просто освещение неудачное. Габриэль, мальчик мой, пусть твоя прекрасная невеста слезет с твоего хрустального гроба, а то еще сломает ненароком. И освещение, так и быть, разрешаем включить. Слабенькое, аварийное, а то нас, таких красивых, при ярком свете не видно.
«Не шевелись, — прошептал мне Гэб. — Сразу сигнализация сработает, а я еще не добился от них клятвы».
Я демонстративно сложила руки на груди, растянулась на крышке во весь рост и закрыла глаза. С места не сойду! Может, в следующий раз проснусь в более дружелюбном месте!
И в одежде.
И тут до меня дошло. Я подскочила. У меня получилось?!
— Так я что, на Земле?
— На Земле, деточка, — отозвалось миловидное привидение, висевшее за плечом старика Бера. — Даже под землей.
— В резиденции Горухов на острове Сахреш?
— Догадливая, она мне нравится, — еще чья-то призрачная реплика.
— В крио-камере? — уточнила я. — А почему тут не настолько холодно, как должно быть?
— Неисправность, дорогуша, — пожал плечами Бер. — У нас тут очередной передел власти в клане. С тех пор, как Гэбушка самоустранился, сплошные революции. Надоело. Камера поддерживается аварийным бесперебойником, но его резерв иссякает. Ты вовремя, Василиса. Действуй, мы подскажем.
— А как же Адель? — растерялась я. — Разве не должна она воскресить брата?
— Мы ей уже сказали, летит. Если успеет.
Адель успела.