Пока аль-тар давил в себе гнев и соображал, как он, бестелесный, может взгреть пьянствующих нарушителей, механик в комбезе взял бутыль, налил из нее прозрачную жидкость в красный колпачок, отвинченный от аварийной осветительной лампы, и, чокнувшись с таким же колпачком в руке Ярослава, опрокинул в себя содержимое, выловил из банки шпротину и закинул в рот.
— Эх, хорошо! — прожевав, выдохнул механик.
— А я как же? — ворчливо спросил голос иолра. — Эгоисты! Мне не налили!
И к великому изумлению аль-тара над выдвинутыми в хаотичном порядке блоками и проводами забрезжили электрические контуры драконьей головы.
— Пжалста! — механик вытащил из-за пазухи пульверизатор, взболтнул, долил из бутыли спирт в резервуар и попрыскал в разинутую пасть. Дракон смачно облизнулся и с шумом принюхался к шпротам. — Хорошо пошла! А спой еще, брат Яр. Лирическое…
— З-запросто. Ой, дракон, дракон, не драконь меня, не драконь меня-а, моего коня… — гулко разнеслось по кораблю. — Хотя нет, — певец неожиданно оборвал песню. — Лучше эту…
И грянул зычно:
Тут иолр возмутился:
— Стоп-стоп! Как это не мой? Мы же теперь с тобой на веки вечные побратимы, Ярик! Никогда не думал, что у людей столько песен о драконах! Только грустные они все. Особенно эта…
И дракон завыл жалобно:
— Не мужик, а дракон! — поправил механик.
— Фиг вам, не дождетесь! — в воздухе появилась призрачная драконья лапа и умудрилась скрутить дулю из трех пальцев. — Не перебивайте, гады голокожие!
Дракон прервал вой и всхлипнул:
— На обручальное кольцо вся наша надежда, Ярик… Ухнем! За надежду!
— Ухнем!
Ярослав глотнул из своей мензурки и остатки вылил на пульт, еще и тряпочкой заботливо втер в углубления клавиш. Не удивительно теперь, что автоматика заблокировала все, что можно и нельзя. Это куда хуже прямого попадания метеорита.
А иолр Тень снова завыл, явно уже разученную в совместной попойке трех рас песню:
— Зеленые, — поправил Яр.
— Пофиг, не перебивай маэстро, — рыкнул иолр и продолжил:
— Зачем? Я тебя спрашиваю! — вдруг рявкнул иолр Тень, и его призрачная морда возникла прямо перед Аррадором, а в разинутой пасти роем засверкали искры. Дракон дунул ими в такое же призрачное лицо аль-тара, и того вынесло с яруса, как ураганом.
Он пришел в себя в рубке, распластанным во весь обзорный экран. Его полупрозрачное светящееся «тело» ручейком стекло на пульт, а потом на пол, как выплеснутая вода, и с трудом приняло человеческие очертания.
«Что с тобой, аль-тар? — с тревогой спросил Сариан. — Ты нашел неисправность?».
«Нашел, друг мой. Нашел. Но боюсь, нам придется ждать, когда закончатся запасы спирта на звездолете и твой иолр протрезвеет. Кто бы мог подумать, что драконы способны напиться даже в мертвом состоянии? Ясно одно: Ярослав не мог сам выйти из анабиоза, выбраться из камеры, найти спирт и самое уязвимое место корабля. Это диверсия со стороны моих братьев, завербовавших механика Тримега. И как мне их остановить?!».
«Возвращайся в родное тело, Аррадор, пока не поздно, — предложил Кайрен. — Только извне ты сможешь нам помочь».
31
— Ушел. Я его больше не чую, парни, — молвила призрачная голова Тени. — Можно расслабиться.
— Точно ушел? — с сомнением переспросил Ярослав. — Может, затаился где?
— Точно. Совсем. У меня нюх, конечно, не такой чувствительный, как у Стрелы, потому она флагман в нашей эскадре, а не я. Но за ближайшие тысячу километров я поручусь. Это, брат, такая сила, такое давление, что невозможно не почувствовать. Как если бы гора упала и придавила, а потом исчезла. Как я сразу почуял присутствие аль-тара на борту, так и отсутствие ощутил.
— Ясно. И куда он подевался?
— Пока не знаю. Но на борту его точно нет.