Даки уперлась руками в его широкую спину и, пыхтя, вытолкала из комнаты. Тот поддался, усмехнувшись.
— … - я, с дико кружащейся головой, в туманном состоянии разума лежал на полу. Никогда больше не буду пить.
— Ну, а с тобой что делать? — повернулась Даки ко мне. — Первый раз вижу, чтобы демон и напивался.
— Первый раз зв свою долгую жизнь? Ага, а ведь жила-то ты…
— Заткнись!
Мой рот, ведомый любопытством и вконец спятившим от алкоголя мозгом, не остановился:
— Не, серьезно, Даки, сколько тебе лет? Разве ты уже не старушка?
Даки зло на меня глянула.
— Посмел сравнить меня с этими уродливыми человеческими созданиями!? Я тебе покажу, насколько отличаюсь от старушки…
Глава 23. Что тут происходит? или Канон идет к чертям
Все было как в тумане. Я практически ничего не помню с момента, как Даки скинула юкату. Помню, как чего-то хотел, затем почему-то было зло и весело, потом стало… приятно.
В итоге…
Я проснулся. И лежа, смотрел на открывшуюся моему взору ложбинку между двумя грудями, упруго сопротивляющимися силе тяжести. А принадлежала эта несравненно шикарная грудь Даки. Которая лежала сейчас рядом со мной. Лежала и смотрела на меня с хитроватой улыбкой.
-..? — я ничего не сказал. В такие моменты любое твое слово может изменить все настроение на день, которого у меня, впрочем, не было.
— Доброе утро..
— Утро… и доброе?! — для демонов это довольно редко используемое выражение. Нам не нравится солнце.
— Но разве тебе не понравилась ночь?
Я лихорадочно напрягал память. Та адаптировалась к моим потугам и начала вытаскивать из себя факты. Мягкие и холодные губы Даки, поцелуй и волна наслаждения от сливающихся тел…
А. Ага. Ясно. Только вот почему память осталась не у дел? Это же я делал, почему у меня нелады с памятью!? Хотя, именно для меня это совершенно новый вид удовольствия…
— Если я скажу, что мне просто "понравилось", то я определенно оскорблю прошедшую ночь и тебя, Даки. — улыбаюсь я.
Неплохо. Никого убивать не хочется. Я так не размякал очень давно — еще с тех пор, как работал в кузнице. Такое же чувство было, когда хорошо поработаешь, досыта наешься риса, и смотришь на восходящую луну…
Услышав мой ответ, Даки тоже улыбнулась и пристроилась ближе ко мне — мы лежали под одним покрывалом обнаженные, оказывается, и теперь я ощутил соприкосновение наших тел. Тут же над одеялом поднялся бугорок…
Я повернулся к улыбающейся демонице и хотел продолжить, но тут нас прервали. Гютаро бесцеремонно и в хорошем настроении зашел внутрь комнаты. При виде нас, он ошеломленно застыл. А я почувствовал нарастающую опасность.
— Да-аки… И ты, па-арень… Что, развлека-ались здесь, а? — он мрачно усмехнулся.
— Подожди, Гютаро…
Я рукой нашарил валяющееся хаори и штаны с катанами. Как оказалось, не зря, ибо в этот же момент "чувством присутствия" успел заметить, как Гютаро мгновенно приблизился ко мне и пнул ногой в солнечное сплетение. Я успел только поставить блок руками — руки сломались, а меня самого выкинуло сквозь деревянную стену борделя наружу, прямо на яркий свет утреннего солнца.
Не самое приятное чувство, когда тебя будто заживо сжигают. Да и еще тот самый орган тела, которым я недавно хотел воспользоваться. Я в полете обернулся покрывалом, захваченное мной в последний момент перед полетом и, упав на землю, быстро рванул в тень. Благо утро, тени от домов все еще длинные, и солнце не в полную силу. Случайные прохожие удивленно уставились на меня.
Я же, в тени, отрастил половину испепеленной головы и злобно зыркнул наверх, на дыру, из которой вылетел. Оттуда донеслись ссорящиеся голоса Гютаро и Даки.
Ох и не нравиться мне этот Гютаро. Прикончить его — самое лучшее решение, благо, он сам ко мне питает схожее отношение.
Одевшись и похлопав по плечу одну свидетельницу того, как я чуть не сгорел на солнце и восстановил половину головы после этого, я передал ей покрывало и сказал отнести туда, в бордель Кёгоку. Та даже испугаться забыла, ошеломленно кивнула и медленно побрела в бордель.