– Пит? О чём ты? Ты с ним говорил?
– Ну, не совсем. Он прислал мне сообщение, попросил встретиться. Но он ещё не пришёл. Я не знаю, где он. На звонок он не ответил. Ик.
– Ох, сынок… – Папин голос сорвался.
– Что? Что такое, пап? – испуганно спросил Чак. – Зачем ты хотел забрать меня из школы? Ик.
– Чак… произошёл несчастный случай.
Папа забрал Чака возле пиццерии «У Фредди Фазбера» и поехал – быстрее, чем обычно, – в сторону школы Пита. Он даже не спросил, зачем Чак собирался встретиться там с Питом. Только сказал, что мама сразу поехала в школу, когда ей сообщили, что Пита сбил грузовик.
– Давай пока не будем рассказывать маме, что ты прогулял школу, – сказал папа. – Ей и без этого несладко.
Чака словно ударили под дых.
– Ладно, пап. Пойми, я сбежал ради Пита. Иначе я бы ни за что не прогулял уроки.
– Знаю, сынок. Не беспокойся из-за этого. Братья должны помогать друг другу.
Чак кивнул. Когда они подъехали к школе, Чак увидел мигалки. Полицейские машины перегородили улицу, а ограждения не подпускали к тротуару детей.
Чак сглотнул.
– С Питом всё будет хорошо, да, пап?
Папа остановился на обочине, в квартале от машин с мигалками, и заглушил мотор.
– Да, всё будет нормально. – Но его голос странно дрожал, а глаза казались испуганными и неуверенными, словно он и сам не верил своим словам.
Чак выбежал из машины вместе с отцом, и они пошли в сторону мигалок.
Перед ними встал полицейский и вскинул руки.
– Простите, сюда нельзя.
– Это мой сын. Я должен увидеть его. Моя жена уже здесь.
– Ваше имя?
– Динглвуд. Моего сына зовут Пит Динглвуд. Его сбила машина.
Полицейский кивнул и пропустил их. Там собралось столько полицейских и медиков, что Чак даже сбился со счету, а у обочины стоял грузовик с погнутым бампером. Чак ахнул. Неужели он так погнулся, когда ударил Пита? На тротуаре сидел какой-то человек и разговаривал с полицейским. Он крутил в руках кепку и горько плакал.
Чак посмотрел на проезжую часть и застыл, увидев кроссовку Пита. Обычная белая кроссовка, на которой так хорошо заметно пятно крови. Почему-то ему пришло в голову, что кроссовку нужно обязательно отдать Питу. На дороге тут и там лежали маленькие пластиковые карты с чёрными цифрами – судя по всему, для расследования. Чак сглотнул и пошёл вслед за папой, и в конце концов они увидели маму, которая стояла рядом с медицинской каталкой. Её плечи сотрясались от рыданий.
– Вон мама, – сказал Чак, хотя был совершенно уверен, что папа и так её уже увидел.
Папа бросился к ней и приобнял за плечи.
Чак остался стоять. Он боялся увидеть Пита. Достав ингалятор, он сделал глубокий вдох и лишь затем шагнул вперёд. За ограждениями сгрудились другие ученики. Кто-то был шокирован, кто-то плакал, на многих были пиратские костюмы. Питу, должно быть, это очень бы понравилось. От этой мысли губы Чака дёрнулись, но он не смог заставить себя улыбнуться.
– Чак, – сказал папа, протянув ему руку. – Подойди, сынок.
Он плакал. Чак ещё никогда не видел папу плачущим.
Чак не хотел двигаться. Не хотел подходить к каталке. Если бы он мог, то убежал бы от неё подальше. Но он заставил себя сделать один шаг, потом другой. Ошеломлённый, он двигался очень медленно, словно сквозь густой сироп. Наконец добравшись до папы и мамы, он встал между ними, чтобы они его поддерживали.
Пит лежал на каталке. Его глаза были закрыты, а кожа стала невероятно бледной. Ярко-красные царапины от крючка на лице теперь были заметны особенно хорошо, а на лбу виднелись свежие царапины. Чак ждал, что он сейчас откроет глаза. Двинется, моргнёт, сделает что угодно.