Мария улыбнулась.
– Ну да, ну да. Ты где вообще пропадаешь? Давно тебя на тренировках не видно.
Его перевели в запас в команде по американскому футболу за немотивированную грубость и недисциплинированное поведение в нескольких матчах. Эй, алло, это же футбол! После этого Пит просто бросил ходить на тренировки. На самом деле Пит обычно никогда ничего не бросал. Он всегда заканчивал начатое. Но увидев, как родители бросили друг друга, он решил, что всё это не так уж и важно. Да и вообще, ему совсем не хотелось, чтобы его ещё и тренер доставал – учителей и мамы вполне хватало. Одному человеку столько придирок не вытянуть.
Пит пожал плечами.
– Да устал просто от всего, понимаешь?
– Ну, вроде да. И чем ты теперь занимаешься в свободное время?
– Ну…
Кто-то помахал Марии от стола, и она сразу же обрадовалась.
– Ура! Наконец-то можно идти. – Прежде чем повернуться и уйти, она добавила: – Эй, мы тут с ребятами встречаемся под старым Биконским мостом. Хочешь – приходи потусить.
Пит улыбнулся.
– Да?
Она кивнула.
– Будет весело.
Но Пит покачал головой.
– Не могу. Надо присматривать за Тупицей Чаком.
– Ой. Ну ладно. Может, в другой раз. Увидимся в школе.
Пит раздражённо смотрел вслед Марии. Это всё Чак виноват. Мелкий прилипала. Всё всегда ради его маленького братца. А чего хочет Пит – неважно. Когда речь заходила о Пите, вообще ничего не было важно. Папа ушёл. Мама замкнулась в своём маленьком мирке. Они решили, что заниматься Чаком будет Пит, потому что у них самих на него времени нет. Но Пит вообще-то не подписывался выполнять их обязанности. Он сам ребёнок, а дети должны наслаждаться свободой, а не беспокоиться обо всём подряд. Они должны делать то, что хотят, – например, тусоваться с друзьями, а не присматривать за младшими братьями. Но родителям, очевидно, на всё это плевать. В конце концов, они же не спрашивали мнения Пита, когда решили расстаться. Просто взяли и развелись, и всё. Это нечестно.
Внутри Пита клокотало столько эмоций, что иногда он даже не знал, что с ними делать. Иногда он казался себе бомбой с часовым механизмом, которая вот-вот взорвётся – словно напряжение пряталось прямо под кожей, ища любой возможности выплеснуться наружу. Какое-то время с этим помогал футбол. На поле он был настоящим зверем – валил с ног соперников, распихивал с дороги всех подряд. Под конец тренировки он чувствовал пустоту и усталость. Пустота – это даже хорошо. Приятно. Но с тех пор как его выгнали из команды, Питу негде было выпускать пар. Он ненавидел эти чувства. Иногда он вообще всё ненавидел. Его брат отошёл от стайки друзей и направился в туалет, и Пит прикрыл глаза, размышляя над новой возможностью. Бросив банку из-под колы на пустой стол, Пит быстро подошёл к брату и с силой схватил его за руку.
Чак скривился.
– Ай, Пит!
– Заткнись и иди, – пробормотал Пит, затем надул большой пузырь из жвачки.
– Зачем? Куда мы идём?
– Увидишь.
Быстро оглядевшись через плечо, Пит затащил младшего брата в длинный тёмный коридор. Пол был старым и выцветшим, на стенах висели старые, потрёпанные плакаты с аниматрониками. Этому месту явно требовался ремонт. Пит уже заходил сюда раньше и обнаружил там большое складское помещение. Теперь, когда Пит знал, что́ пряталось внутри, ему не терпелось устроить Чаку маленькое приключение – особенно учитывая, что его брат всегда боялся одного аниматроника…
– Куда мы идём? – запротестовал Чак.
– Что такое, ты боишься, что ли?
– Нет! Просто отведи меня обратно к друзьям!
– Мы просто кое-что проверим.
Чак икнул и облизал пересохшие губы, из-под которых виднелись брекеты. Когда он нервничал, его голос очень напоминал жабье кваканье.
– Просто оставь меня в покое, а то я маме расскажу.