— Наконец-то! — Ким хлопает в ладоши, когда мы с Платоном появляемся в поле его зрения. — А мы вас уже заждались.
— Не понял! — Терехов резко останавливается, заставляя меня тоже притормозить, но я снова тяну его за руку.
— Сейчас поймешь, — и даже заставляю сделать еще один шаг, как тут же слышу в спину:
— Обманщица! А я-то, наивный, повелся на твои красивые глазки и уговоры.
— Погоди, — я поворачиваюсь к парню лицом. — В каком месте я тебе обещала…
— Ну, в моем понимании “ночь” — это не съемки на крыше торгового центра!
— Тебе не повезло с пониманием, — улыбаюсь, наблюдая, как парень хмурится.
И, засранец, так и стоит столбом, не желая делать шаги в направлении съемочной площадки. Там уже все оборудовано. Ждут только нас. Но Платон, походу, сейчас смоется, и мне срочно надо придумывать какой-то новый план.
Может, еще раз “стол” пообещать? А что, очень даже заманчивая перспектива. Хотя вряд ли Терехов снова поведется на мои уговоры — теперь уже будет досконально выпытывать, а что же он получит взамен.
Один раз прокатило, и то сейчас, глядя на Платона, понимаю, что этот красавец обязательно включит заднюю.
Неужели так сложно уступить?
— Агата, я не…
— Платон, дорогой! — влезает в нашу перепалку Ким, хотя я и не заметила, как он к нам подкрался. — Это моя просьба, не ее, — кивает в мою сторону. — Очень надо! Выручай! Ты такой…харизматичный. Тебя камера любит. Ты просто секси, малыш!
Жаль, я снова не включила телефон и не засняла, как глаза у Терехова едва не вылезают из орбит. С каждым словом Кима округляются еще сильнее. Платон ведь не привык к сленгу фотографа — харизматичный, камера любит, секси. И, конечно же, малыш!
Ой, мать честная, что сейчас будет!
— Секси? — Платон приподнимает обе брови вверх, переводя по очереди взгляд с меня на фотографа. — Ты бухой, что ли?
— Он так всегда выражается, не обращай внимания, — я печально вздыхаю, понимая, что к парню нужен иной подход.
И уж никак не сленг Кима, будь он не ладен.
Такими темпами Терехов точно смоется, даже пискнуть вслед не успею. Отключит телефон, закроется на все замки и вряд ли в ближайшие три дня захочет меня видеть.
— Я, — начинает Платон довольно резко. — Не буду, — снова делает паузу, скрипя зубами. — Сниматься, — заканчивает, а мы с Кимом вздыхаем одновременно. — Точка!
— Пожалуйста, — слегка кривлюсь, глядя парню в глаза.
— Малыш… — начинает Ким, но Терехов тычет пальцем ему в грудь.
— Не называй меня так!
— Ладно, — фотограф поднимает обе руки вверх, сдаваясь. — Как скажешь.
— Агата, объясни мне, что здесь происходит! — Платон выдает довольно резко и, походу, на полном серьезе. Ждет моих объяснений.
И как же ему доходчиво растолковать? Что от него не убудет, а мне это может помочь в дальнейшей карьере?
Это ж ведь такая мелочь для Платона…
— Оставь нас, — прошу Кима, и тот быстренько испаряется, видимо, понимая, что он здесь сейчас действительно лишний.
И без него мне будет проще. Или нет?
— Слушаю тебя внимательно, — Терехов складывает руки на груди, а я собираюсь с нужными мыслями, подбирая слова.