— Там могут быть опасные излучения.
— Могут или есть?
— Вернее всего, есть.
— Какие? Насколько опасны?
— Мы еще не точно знаем. Но излучения были замечены при опытах.
— Эх, дурак ты, дурак, — рассмеялся Ежов. Матя заметил, что нарком перешел с ним на «ты» именно с момента взрыва. И совсем не ясно, хорошо это или никуда не годится?
— И все же я на вашем месте, товарищ нарком… — начал Алмазов, который, как кошка, чуял беду.
Но тут, как назло, возвратился Вревский.
Он пронес свое кряжистое крепкое тело сквозь дверь надстройки. Он широко ухмылялся, и по скулам ходили каменные желваки, как на кинопортрете революционера.
— Товарищ нарком! — воскликнул он и сделал решительный широкий шаг в сторону. За ним образовался капитан госбезопасности с подносом, уставленным гранеными стаканами с водкой. — Прибыло лекарство от всех болезней — по рюмочке во славу советской науки и победы над мировым империализмом!
Вревский кривлялся, но знал меру — он хотел угодить в нужный момент.
А Ежов, который склонялся было к осторожности, при виде стаканов воспылал духом.
— Вот и правильно. — Он потер ручки и зацокал высокими каблуками, приближаясь к подносу. — Мы рождены, чтоб сказку сделать былью…
— Преодолеть пространство и простор! — громко подпел Вревский.
Ежов, как бы танцуя, подошел к капитану, взял стакан с подноса, ни на кого не глядя, в несколько судорожных глотков выпил его, поставил аккуратно на поднос, понюхал свой рукав и только после этого приказал:
— Ребятня, разбирай бокалы!
Все послушно приблизились к подносу, который лежал, не шелохнувшись, на ладонях у капитана. На этот раз Ежов пил медленнее, цедил, потом упрекнул Вревского, что тот забыл о закуске.
Стакан, выпитый сразу после взрыва, оглушил Матю. И остальных тоже.
И сразу их действия приняли иной характер.
Ежов, выхватив поднос у капитана, потащил его, пошатываясь, к прекратившим снимать фотографам и кинооператору, те тоже выпили, Ежов кинул поднос с крыши. Тот отдаленно зазвенел.
— А теперь ты не боишься, товарищ Шавло? — спросил Ежов, глядя на Матю совершенно трезвыми голубыми безумными глазами.
— Так точно, товарищ нарком, — ответил Матя. — Такое бывает раз в жизни.
Его вело, в голове стало пусто и гулко. Они спустились вереницей на первый этаж. От стены отделился сержант в темных очках.
— Сними очки, не позорь чекистов! — прикрикнул на него Ежов.
Сержант снял очки и первым вышел наружу.
Там стоял «ЗИС» наркома.
Сержант сел за руль, остальная компания, обалдевшая от психического шока и сокрушенная водкой, залезла в машину.
Ехать было недалеко. Через три километра пришлось остановиться — дальше дорога была перепахана взрывом.
Вылезли.
— Где выпить? — спросил Ежов.