Альбина присела перед слоном на корточки, а мужчины стояли неподвижно и слушали, как она говорит слону:
— Ты потерпи, еще немного осталось. Ян нас всех убьет, наверное, завтра, зачем ему тратить на нас горячий суп, правда? Ты еще одну ночь потерпи, бедный мой. — Она прижалась щекой к округлой выпуклости слоновьего лба и что-то еще шептала слону, а тот пошевелил грязной, морщинистой задней ногой, стараясь, видно, подняться, но ничего не вышло.
Потом они пошли наружу. У дверей Айно вдруг вспомнил, остановился, стал копаться в кармане брюк.
— Подождите, — сказал он.
Эстонец вытащил из кармана кусок сахара и подул на него, чтобы сдуть пыль и крошки. Потом протянул его Альбине, которая шла последней, и сказал:
— Если хочешь, то можешь отдать. Это полезно.
Альбина протянула руку и взяла этот кусок, как будто жемчужину, и Андрей увидел, как она смотрит на Айно. И ему стало горько, и грустно, и даже стыдно, хотя он и не мог бы принести сюда сахар, потому что его кусок сама Альбина спрятала за топчан. Взгляд Альбины был несправедлив по отношению к Андрею.
— Ну что вы! — закричал профессор. — Это уж лишнее!
Но возглас его был подобен возгласу матери, которая возмущается слишком ценным, на ее взгляд, подарком для ее ребенка, а в самом деле она благодарна сверх меры.
Альбина вернулась к слону и протянула ему кусок сахара на открытой ладошке. Слон, двинув в сторону хобот, осторожно вытянул треугольную нижнюю губу, и Альбина положила кусок сахара на губу. И странно — слон не хрупал, он начал сосать сахар.
Они вышли из амбара, и профессор сказал:
— Не уходите. Одну секунду.
Он снова скрылся в амбаре, и слышно было, как он там возится.
— Приходите к нам пить чай, — сказала Альбина эстонцу. — У нас с Андрюшей еще много сахара.
И это слово — Андрюша, — произнесенное обыкновенно и мягко, сразу примирило Андрея с Альбиной.
— Конечно, приходите, — сказал Андрей.
Профессор Семирадский вытащил из амбара латаный мешок.
— Здесь бурак и картошка, мне выделяют для животных.
— Ну что вы, — сказал Андрей, — мы не голодные.
— А потом станете голодные, — сказал профессор. — Нам с животными хватит, не беспокойтесь. К тому же ваша дама справедливо заметила, что нас вряд ли здесь долго продержат живыми.
Профессор проводил их до арки, ведущей в зоопарк. Звери узнавали его и подходили к решеткам.
Профессор, оказывается, заведовал кафедрой зоологии на биофаке университета, его арестовали три недели назад и даже не допрашивали, а привезли в зоопарк, где уже были подготовлены к отправке животные. Вместе с профессором было два служителя, но один по пути пытался убежать, и его застрелили, а второй болеет, лежит в фургончике рядом с амбаром — там они с профессором и живут.
Они постояли у выхода, как будто надо было продолжать знакомство, потому что они были приятны друг другу. Андрей сказал:
— Если сможете, то заходите к нам — хоть сегодня вечером, мы живем в синем доме за ратушной площадью.
Профессор отмахнулся:
— Как-нибудь в другой раз. На кого я оставлю зверей? А потом, может быть, они все же пришлют ветеринара и лекарства? Ведь вы допускаете такую мысль?
— Конечно, — сказал за всех Айно.
— И лучше не показывать мешок, — предупредил профессор, — здесь везде есть охранники, только они не всегда очевидны.
Они пошли дальше, а когда Андрей обернулся, он увидел, что маленький профессор все еще стоит в арке под надписью «ZOO».
Тундра была разбита гусеницами и колесами, снега здесь и в помине не осталось — черная открытая земля лучше прогревалась солнцем, и мерзлота ушла глубже. Потому дальше была глубокая грязь, перемешанная с кирпичами, щепками, железками, — то ли подкладывали под колеса забуксовавших машин, то ли этот сор попал сюда случайно.