И тут в тишине послышались четкие женские — на каблуках — шаги.
Шаги завернули из прихожей в гостиную. Альбина вскочила.
И тут же щелкнул выключатель и зажегся свет.
В гостиной стояла Марта Ильинична, жмурилась, вертела головой, приглядывалась — увидела.
— Так я и думала, — заявила она. — Где ты могла быть? Свет нигде не горит, в бильярдной Вавилов с Филипповым шары катают… Извините, я помешала, у вас интимная беседа?
Альбина сказала:
— Ничего особенного, — и пошла из гостиной, отворачиваясь от Марты.
Марта смотрела ей вслед и, дождавшись, пока та вышла, спросила:
— Лида, ты что, забыла, кто эта тварь?
— Вы не все знаете.
— Я знаю то, что видят мои глаза. И единственное возможное оправдание для тебя, что она тебе нравится как девочка.
— Я не понимаю.
— Отлично понимаешь, котенок. Но я не об этом.
Марта уселась на диван рядом с Лидой.
— Ох, уморил он меня, — сообщила она.
Лида никак не могла вернуться к мелочам санаторной жизни после монолога Альбины. Она даже не сразу вспомнила, что была свидетельницей романа Марты, и та теперь намерена каким-то образом подвести итоги этой сцене.
— Мне надо идти, — сказала Лида.
— Погоди, успеешь, я только два слова.
Марта дотронулась до плеча Лидочки.
— Мое горе в том, — сказала она торжественно, — что я люблю одинаково страстно и мужчин, и женщин. Видимо, я существо высшего порядка.
Марта тихо рассмеялась и показала ровные желтоватые зубы.
— Максимка — мой старый приятель. Ты еще под стол пешком ходила, когда мы с ним подружились. Я это говорю на случай, если ты что-нибудь подумала.
— Я ничего не подумала!
— Нет, вижу, что подумала! Признавайся, подумала?
— Марта, клянусь вам, я даже ничего не видела!
— Как так не видела? — Этого Марта не смогла перенести. — Я думала, что всю подушку зубами изорву, а она — не видела!
— Ну видела и забыла.
— Вот и хорошо. У меня к тебе одна просьба — Мишка Крафт не должен ничего знать. У него слабое сердце и нет чувства юмора.
— Он ничего не узнает, — сказала Лида.
— Вот и отлично.