— Но зато у нас есть защита. Если станет плохо и надо будет убежать — мы убежим.
— Какой ты еще мальчик! — сказала Лидочка. — Ты превратишься не только в Вечного жида, гонимого проклятием, ты еще и станешь слугой неизвестных нам сил, и, вернее всего, сил злых!
— Почему?
— А почему им надо таиться и наблюдать за нами исподтишка? Ты не был в параллельном мире, а я там была — и ты там умер! А сколько раз мне предстоит увидеть твою смерть, а тебе — мою? Мне страшно, Андрюша, я тебя умоляю, не надо нам этих дьявольских подарков. Я христианка, я рождена ею. Это не важно, что я не хожу в церковь, но убежать от своей судьбы — это же грех!
— Кто сказал? Где это сказано?
— Ты не хочешь? Тогда я боюсь, что мне придется уйти от тебя.
— Пойдем спать, ладно? Ведь пока что мы с тобой вместе…
Утром в шесть, когда уходил Теодор, Андрей еще спал. Лидочка вскипятила Теодору чайник, дала на дорогу последний кусок вчерашнего пирога. Теодор принимал ее заботу как должное, он привык проводить всю жизнь по явочным квартирам, всю жизнь принимать услуги людей, которые только и ждут, когда ты уйдешь…
— Я еще раз прошу вас обдумать мое предложение, — сказал Теодор. — Три года. Всего три года, и вы избавитесь от ужаса гражданской войны.
— Извините, но мы ночью решили, что мы не будем больше нырять в реку времени.
Она положила на стол перед Теодором небольшой сверток, обернутый белой тряпкой.
— Что это? — спросил Теодор, уже догадавшись, что в свертке лежат портсигары.
Лидочка не ответила.
— Ничего не выйдет, — сказал Теодор и улыбнулся одними губами. — Вы уже заражены. Не было случая, чтобы зараженные выздоравливали.
— Мы оба решили.
— Решили вы и своей женской силой, силой молодой самочки, убедили Андрея, который без вас никогда бы такого не сделал.
— Но ведь он со мной!
— Мне нравится ваш характер, — сказал Теодор. — Мы с вами еще славно поработаем.
— Вам пора идти?
Теодор взял в левую руку сверток с портсигарами, правой — руку Лидочки и, низко склонившись, поцеловал ее. Лидочка чувствовала себя неловко, будто она предала этого человека.
Теодор сказал:
— Не провожайте меня, на дворе мороз.
Он вышел из дома, все еще держа сверток в руке. Лидочка хотела сказать ему, чтобы он спрятал портсигары в мешок, но потом подумала, что его заботы слишком далеки от нее. Пускай несет, как хочет. И в ней не было раскаяния.
Она проводила Теодора до двери. Еще только-только светало — морозная синь сразу ворвалась в сени.
— Закрывайте дверь, простудитесь! — Это были последние слова Теодора.
Через час проснулся Андрей.
— Отдала? — спросил он.
— Да, мой милый.
— Вообще-то жалко.
— Очень жалко?