— Что там? — спросила Лидочка.
— Я потом тебе дам, — сказал Андрей. — Я сам еще не понимаю.
Он спешил дочитать, прежде чем Михай достигнет берега. Он понимал, что в письме могут заключаться сведения, которые заставят его изменить планы и, может быть, даже отложить отъезд из Батума. Лидочка тоже ощутила эту опасность — кожей ощутила. Но не знала, как бы сжечь, пустить по ветру это зловещее письмо.
— Андрей!
Тот отмахнулся:
— Сейчас, одну минуту!
— Андрей, чего не встречаешь!
— Сейчас!
Андрей сложил письмо и спрягал в карман. Он вернул способность видеть и слышать окружающее. Михай Попеску уже вытащил нос ялика на гальку. Отар Ахвледиани передавал ему чемодан.
— Что случилось? — спросил Михай. — На тебе лица нет!
— Все в порядке!
— Мы уезжаем? — спросила Лидочка, страшась услышать отрицательный ответ.
— Разумеется, мы уезжаем, — сказал Андрей. — Я тебе потом дам почитать.
— Я понимаю!
Лидочка расцеловалась с мадам Ахвледиани. Отар сам поставил бутыль в ялик. Михай поглядел на нее с уважением и сказал:
— Теперь мы наверняка промахнемся мимо Крыма.
Лидочка прочла письмо, когда фелюга уже шла к Крыму и кавказский берег скрылся из глаз.
— Как это гадко, — сказала она, возвращая письмо.
— Он умер. Его убили. Наказание страшнее, чем проступок.
— Чемодан остался у сестры?
— Дом сгорел. Или сестра увезла чемодан с собой, или он погиб вместе с домом.
— А что будет дальше?
— А дальше я зайду в Москве на почтамт, — сказал Андрей.
— Зачем?
— Потому что Иван просил меня об этом.
— Объясни. — Лидочка насупила брови.
— Прочти последнюю строку письма.
— Ты думаешь, это намек?
— Да, я так думаю.
— Мне не хочется, чтобы ты с этим связывался.