Избранные произведения. III том: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— И как он, скучает? Я думаю, надо подать прошение, чтобы до суда его отпустили. Это всегда делается.

— Следователь Вревский его не отпустит.

Отец разделся, прошел, растирая закоченевшие руки, в столовую, и мать крикнула ему из спальни, где она только что рыдала и потому не смогла его встретить, чтобы он немедленно шел мыть руки.

Свое предприятие Лида полагала осуществить вечером. Она боялась, что ее увидят, а для ее планов надо было исчезнуть загадочно. До вечера было безумно много времени, и после обеда она решила погулять по Ялте. Но не успела Горпина разлить суп из бабушкиной мейсенской супницы, как раздался звонок. Пришел встрепанный, разгневанный Лев Иванович.

Появление Льва Ивановича было совершенной неожиданностью для всех, кроме Лидочки.

— Лев Иванович, обедать, обедать, грибной суп на столе, вы его любите, — пела Евдокия Матвеевна, которая, как собака, почуявшая опасность, завиляла хвостом.

— Супов — не желаю! — отрезал полковник, сбрасывая шинель на руки хозяйке дома и скрипя галошами, которые никак не слезали с сапог.

— Что-нибудь произошло? — спросил Кирилл Федорович, появившись в дверях залы с газетой в руке.

— А вы не знаете? — Лев Иванович изображал гнев. Но не очень убедительно. Его почти никто не боялся. Если не считать проштрафившихся прапорщиков и фельдфебелей, задержанных патрулем в непотребном виде: что-что, а сверкнуть орлиным взором он умел. — Вы не знаете? Что он сбежал?! — повторил Лев Иванович, и галоши полетели вдоль коридора.

— Ах! Какое счастье! — воскликнула Лидочка.

— Что? Кто сбежал? — спросила Евдокия Матвеевна.

— Вот именно. — Лев Иванович, проходя в залу, уткнул перст в грудь Лидочки. — Он сбежал! Скажи, это было подстроено? Скажи, ты специально это сделала, чтобы отправить меня по этапу? Что скажете генерал Думбадзе?

— Лева, садись и расскажи по-человечески, — попросил Кирилл Федорович, который умел управляться со своим приятелем. — Кто сбежал, куда, зачем сбежал. И при чем здесь Лидия и Думбадзе?

— Я выполнил вашу просьбу? Я, рискуя карьерой, устроил свидание в моем кабинете? Они беседовали с глазу на глаз. А потом что?

— Что? — спросил Кирилл Федорович и налил из лафитничка с лимонными корочками добрую рюмку. Протянул коменданту. — Что потом?

— Потом он убежал. Особо опасный преступник! И я способствовал, да?

— Он из твоего кабинета убежал? — спросил Кирилл Федорович.

— Как он мог из моего кабинета? Там второй этаж и окно закрыто. Нет, когда все кончилось, его увели. Потом Лидочка ушла. Ну, я думаю, все обошлось. Тут врывается этот парвеню Вревский и начинает на меня кричать!

— Так что случилось в конце концов? Ты пей, Лева, пей.

— Спасибо. Когда этого юношу вели в полицейское управление, по дороге, на улице, он прыгнул через забор — и был таков.

— Лев Иванович, я ровным счетом ничего не понимаю, — вмешалась в разговор сообразительная Евдокия Матвеевна. — При чем здесь вы? При чем комендатура? Вы принимали у себя…

— Лева не принимал, а допрашивал, — поправил жену Кирилл Федорович. — И после допроса отправил обратно. И где-то потом, в неизвестном месте, при невыясненных обстоятельствах, арестант исчез. Может быть, убежал, а может быть, отправлен на каторгу.

Кирилл Федорович налил и себе, они выпили с комендантом, и комендант, повторяя порой: «А чего же Вревский, а? Нет, ты скажи, какой мерзавец этот Вревский — говорит, что меня самого упечет… ну, Вревский!..», постепенно пришел в себя и даже развеселился, представив, как полиция носится по Ялте в поисках преступника.

— А он — приятный молодой человек, — сказал Лев Иванович, успокоившись, и Кирилл Федорович добавил, что он из хорошей семьи.

— Ну, от семьи уж ничего не осталось, — вздохнул комендант.

— У Андрюши есть тетя в Симферополе. Она его воспитывала. Она служит по ведомству императрицы Марии Федоровны, — сказала Лидочка.

— Очень похвально, — сказал комендант, будто это его окончательно утешило. Он остался обедать и ушел в шесть часов.

Время до вечера тянулось невыносимо медленно. Мужчины всерьез обсуждали политические пустяки, мама нервничала, сердце ее подсказывало, что все неладно, и более всего ее смущало, что Лидочка не бежит искать своего мальчика. Евдокия Матвеевна подозревала, что побег был устроен не без участия ее дочери, но лучше, если она ошибается. Ведь если Андрюша пойдет на каторгу, то молодость возьмет свое — Лидочка найдет себе другого жениха, и все образуется. Только нельзя об этом говорить. Порядочные люди так себя не ведут… Теперь же, когда он убежал, можно всего ожидать. За ним сейчас гоняются полицейские, и его могут застрелить. И неизвестно, чего ждать от Лидочки. Русская история полна дурных примеров. Достаточно вспомнить о женах декабристов… «Она такая непосредственная и благородная. Ну почему мы не воспитали ее циничной? Ах, что я несу! — кому нужен цинизм? Девочка влюблена, и нужно оценить ее благородное чувство…»

Лидочка бродила по своей комнате, брала вещи и отбрасывала их. Еще вчера ей казалось, что она будет не в силах оторваться от пуповины своей семьи, своей комнаты, кроватки и бывших игрушек, — она была домашним котенком, который привык спать на своей подушечке в своем уголке. Еще вчера, собирая втайне от мамы свою сумку, она чуть было не положила в нее любимую вышитую подушечку. Но на рассвете выбросила из сумки все, что связывало ее с домом. И сейчас, раз уж мама не сможет проверить, она начала аккуратно класть в сумочку — в маленькую, учтите, сумочку, потому что она не знала, какие сумки может протащить с собой машина времени, — только вещи абсолютно необходимые и ничего из того, что можно купить в любом магазине. У них с Андреем достаточно денег на первое время.

Лидочка оборвала пуповину еще утром, когда увидела через окно, как исчез Андрей. Теперь же ею владело лишь одно жгучее нетерпение: скорее присоединиться к нему, потому что он не ждет, потому что без нее он может пропасть… скорее! Но скорее было нельзя, потому что надо дождаться сумерек.