— Жаль, что ты поступаешь не в Петербург, — сказал Коля. — Мы бы могли снимать с тобой комнату на двоих. С другом всегда лучше. И дешевле.
— Увидимся на рождественских каникулах, — сказал Андрей.
— Погоди, — сказал Коля. — У меня к тебе небольшая просьба. Ты не мог бы мне ссудить три рубля? Я тебе вышлю.
— Честное слово, — сказал Андрей. — Честное слово, у меня нет ни копейки. Мне дядя перед отъездом должен дать. Только мелочь…
— Тогда давай мелочь, — согласился Коля.
Андрей полез в карман брюк, там был рубль и еще шестьдесят копеек, привезенные из Симферополя.
— На безрыбье и рак рыба, — сказал Коля. — Придется искать где-нибудь Ахмета. Ты не знаешь, где он ночует?
— Вернее всего, на вилле у великих князей. В Ай-Тодоре.
— Да, плохо мое дело.
— А у девушек занять не сможешь?
— Это недопустимо, сам понимаешь.
— Маргарита с радостью одолжит тебе, — сказал Андрей.
— Она влюблена в меня, как кошка, — сказал Коля. — Даже удивительно.
Андрей поднимался в гору, стараясь держаться узких полосок тени. Он вспотел, потому что воздух был неподвижен, и теперь жалел о том, что пил красное вино. Даже сумка с книжкой и полотенцем казалась тяжелой. В голове царила тупость, он старался думать о чем-нибудь возвышенном, но перед глазами были коленки Лидочки и обтянутая купальным костюмом грудь.
Раза три передохнув, Андрей все же забрался на гору, к дому отчима. Здесь было чуть прохладнее. Филька вышел к воротам, язык его свисал чуть ли не до земли. Филька вежливо помахал хвостом, выказывая таким образом радость, и тут же побрел в тень. Даже кур на дворе не было — попрятались. Листья винограда лениво повисли над дорожкой, только розы гордо тянули к солнцу свои разноцветные головы. Дом был тих и будто покинут.
Андрей вошел в коридор. Там было прохладно и после солнца полутемно. Андрей толкнул дверь к себе в комнату и метнул с порога сумку на кровать. Затем он включил душ и с наслаждением долго стоял под ним, пока не замерз — вода к дому поступала с гор, всегда холодная. Растеревшись полотенцем, Андрей почувствовал, что проголодался.
Он вышел в коридор и позвал Глашу.
— Я здесь, Андрюша, — откликнулась та откуда-то издалека.
Андрей заглянул на кухню. Посреди кухни был открыт люк в подпол, оттуда как раз поднималась Глаша. Она держала в руках большой глиняный горшок, затянутый марлей.
— Держи, — сказала она, протягивая горшок Андрею. — Я обещала тебе холодной окрошки.
— Глаша, ты прелесть, — сказал Андрей. — Ты самая прекрасная и заботливая женщина на свете.
Он поставил горшок на стол, Глаша тем временем вылезла из подпола и захлопнула крышку.
На столе стояла запотевшая бутылка вина, хлеб был уже нарезан.
— Я так и рассчитала, — сказала Глаша, — что наш юный джентльмен явится к трем часам. А как калитка хлопнула — я сразу в подпол.
Она засмеялась.
— Вино будешь пить?
— Я на пляже вино пил.
— Зря, — сказала Глаша. — Там жарко, и вино небось было согретое.
— Почти горячее.
Глаша налила ему окрошки в глубокую тарелку, положила ложку густой сметаны.