— Денусь, — ответил из темноты высокий голос. — Нормально денусь. Я у мамы жить теперь буду.
— Попробуй только, — ответил мужчина, медленно продвигаясь по направлению к голосу.
— Только не догоняй, — сказал высокий голос. — Я шибче бегаю. Говори оттуда, где бабка стоит.
Мужчина вздохнул и остановился. Гнев его иссяк.
— Вы, конечно, не курящая, — сказал мужчина Зое, которая сама не смогла бы ответить, почему она не уходит.
— «Беломор» у меня, — сказала Зоя Платоновна.
— То, что надо, — сказал мужчина. — Вообще-то я сигареты курю, «Яву», но сейчас как раз настроение под махорку.
Зоя Платоновна тоже закурила. В кустах у забора что-то шевельнулось.
— Чего шуршишь? — спросил мужчина. — Надоело?
— Муравей укусил, — мрачно ответил высокий голос.
— Еще не один укусит, — сказал мужчина. — Зачем слово давала?
— Я ходила к нему, честное слово, ходила, деньги предлагала. А он говорит — все уже сдал на центральный пункт.
— Врет, — сказал мужчина убежденно.
— А может, не врет…
— А на центральный пункт ходила?
— Закрыт он.
— А почему раньше не послушалась?
— Не хватало, сам понимаешь, не хватало.
— А теперь хватает?
— Теперь хватает.
— Вот видишь, бабка, — сказал мужчина Зое Платоновне, — никогда не женись на молодой.
— А что случилось? — спросила Зоя Платоновна.
— А то случилось… стыда не оберешься… Влюбился я. Это еще полбеды.
— Это не беда, а счастье, — заметил голос из кустов. Теперь Зоя Платоновна уже понимала, что голос женский, молодой. — Любовь — это счастье.
— Счастье и стыд, — сказал мужчина, — потому что между нами двадцатилетняя разница.
— Любви все возрасты покорны, — послышался ответ из темноты.
— Если бы ты меня любила.
— Любовь выражается не во вздохах на скамейке и не в прогулках при луне, — сказал женский голос.
— Она в школе отличницей была, — сказал мужчина. — Я сначала даже радовался в беседах с Риммой за ее образованность и начитанность, но она оказалась поверхностной и даже, можно сказать, пустой. Лучше пускай человек всю жизнь читает одну книжку, скажем, «Анну Каренину», вы меня понимаете, читает и переживает и внутренне растет. А это что за фрукт? «Три мушкетера», это шедевр, да? Майор Пронин, это шедевр, да?
— Это все классика, — сказала Римма.