Слокам принялся быстро открывать многочисленные ящички. В одном почему-то оказались женские трусики, в другом носки, значки, сигаретные пачки… Слокам чуть отодвинул бюро от стены и заглянул в щель.
— Точно, — сказал он радостно, как энтомолог, накрывший сачком редкую бабочку.
За бюро были закинуты разные карточки — телефонные, кредитные, визитные. Солидная пачка.
— Это из бумажника, — сказал Слокам. — Она их выкинула, как совершенно ненужные вещи.
Тем временем Лидочка увидела в углу заваленную тряпками книжку. Она не посмела ее тронуть — это дело инспектора.
— Мистер Слокам! — Лидочка показала на книжку.
— Правильно! — воскликнул инспектор.
— Слава читал Рут Ренделл. Даже говорил мне, что ждет новый ее роман.
Слокам кивнул, двумя пальцами извлек книгу из тряпок и пролистал ее. Легкими лебедями из книги вылетели пятидесятифунтовые банкноты. Новенькие, только что из банка.
Слокам подхватил белую бумажку. На ней — Лидочка смогла разглядеть — были показаны расходы и получение денег в банке.
Прайд собрал банкноты.
— Мистер Кошко хранил деньги в любимой книжке, — сказал инспектор. — Только непонятно, почему они тоже оставили деньги в ней?
— А зачем менять такой хороший сейф? Им же не пришло в голову, что книжка может исчезнуть среди себе подобных…
— Когда есть подобные, — сказал Слокам. — В шкафу с английскими книгами ее не заметишь. В комнате Кошек она единственная.
Он передал книжку с купюрами помощнику, и Прайд, сверкнув зубами, спрятал ее в папку.
— Все пересчитать, — строго приказал Слокам.
Прайд поднял брови.
— Они знали, — сказал Слокам, — что Слава не вернется. Что он не ушел из дома, а погиб. Поэтому они начали конфискацию и не очень беспокоились о том, чтобы прятать вещи. Они уже чувствовали себя хозяевами.
— И все рассуждения об отъезде были ложью, — сказала Лидочка.
— Ну разве они могли уехать от такого земного счастья! — согласился Слокам. — Где деньги растут в книжках — только руку протяни. Я знаю, как буду с ними говорить…
Наверное, следователь не должен рассказывать свидетельнице о том, как намерен вести допрос, но Слокам рассуждал вслух.
— Я поговорю с ними о богатстве и бедности. Я заставлю их снова вдохнуть аромат больших денег, невиданных денег. Они же их так и не вкусили… По-человечески их жалко.
Он опять улыбнулся по-заячьи — очень большой, грузный молодой заяц. Инспектор огляделся и сказал:
— Не буду я тратить времени. Мне достаточно того, что есть. Но чтобы не оставалось и тени сомнения, мне нужен один штрих. Какой?
Слокам посмотрел на Прайда. Тот не знал. Инспектор обернулся к Лидочке.
— Не знаю, — честно призналась она.
— Что он спрятал на чердаке, — сказал Слокам. — Вы не покажете мне, где это произошло?
— Я не уверена. Там было темно, и я спряталась.
— Но по шуму вы поняли, в какой части чердака он возился?
— У вас есть сильный фонарь?