Теннисист преданно обнимал мадам Парвус.
— Всем холодно. Мне — холоднее других.
— Что здесь за берег? — спросил Бегишев у госпожи Парвус. — Здесь есть какие-то города?
— Ну как я вам скажу! — ответила мадам Парвус. — Я не имею представления, на сколько километров мы отплыли от Стокгольма. Вернее всего, это место не людное, но цивилизованное. Здесь по шхерам раскиданы охотничьи домики, даже коттеджи. Ничего я не знаю!
— Нам надо где-то укрыться, — сказал Бегишев.
Он перебрался поближе к госпоже Парвус и говорил ей шепотом, так что Андрею приходилось склонять к нему голову, чтобы услышать.
— Вы лучше мне объясните, — не выдержал Андрей. — Все равно без меня она не поймет.
— А ты старайся, — одернул его Бегишев.
Нет, он не был напуган или растерян. Он планировал свои следующие шаги.
— До берега недалеко, — сказал Бегишев, — мне первый сказал, что недалеко. Через полчаса будем там, если не промахнемся. А потом в нашем распоряжении будет не больше часа. Ты переводи, Андрей, переводи, я на мадам надеюсь.
Госпожа Парвус покачала головой, полотенце развязалось, и конец его ниспадал на плечо, как деталь кокетливо завязанной чалмы.
— Значит, за полчаса на берегу надо или надежно упрятать ящик, или найти машину, которая отвезет к финской границе. У нас с Антониной есть финская виза.
— Нет, — возразила мадам. — Финляндия меня не устраивает.
— Что же тебя устраивает?
— Не бойтесь, — сказала госпожа Парвус, — есть выход. Здесь есть маленький курорт. Там живет кузина Сержа.
Серж согласился с тем, что у него есть кузина.
— Мы остановимся у них.
— Может быть… — сказал Бегишев. — Может быть, это выход. Главное для нас — не дать себя спасти.
— Что вы имеете в виду?
— Через час на побережье появятся спасатели, а в небе от вертолетов свободного места не останется. Вы же понимаете, какая сенсация — колоссальный русский теплоход терпит крушение в шведских шхерах. Количество жертв неизвестно и, возможно, исчисляется тысячами!
— Что ты кричишь! — упрекнула Бегишева Антонина.
Она была похожа на какую-то птицу с пышными перьями и голой шеей. Может, на кондора. Проснется, вытянет шею и каркает.
— Я боюсь, что не переживу это ужасное путешествие, — тонким стариковским голосом запел Ильич. — Мне надо сделать политическое завещание.
— Еще чего не хватало! — откликнулся Бегишев. — Ты нам в Москве пригодишься. Мы с тобой еще такие дела прокрутим, ты сам себе не поверишь!
— В самом деле? — Голос Ильича окреп.
— А пока помолчи, Иванов, — приказал ему Бегишев.
Он сделал ударение на последние слова, как бы ставя вождя на место, затем снова обернулся к мадам:
— А где живет эта кузина? Ты сможешь найти ее?
— Если мы высадимся на берег, — сказала мадам, — то я смогу сориентироваться. Ведь у моряков есть карта?
— У вас карта есть? — спросил Бегишев.