Иронию шофера никто не оценил.
Словно завороженные они смотрели, как малиновая машина остановилась на выезде из микрорайона, не решаясь уехать и не зная, где припарковаться.
Наконец встала сразу за теннисным кортом.
— Нам главное было, — сказал Аркадий Юльевич, — понять, на какой машине нас выслеживают и насколько они опытные.
— Ни хрена не опытные, — ответил шофер.
Остальные продолжали молчать. Потому что одно дело увидеть в американском кино преследование со стрельбой, другое — стать объектом такого преследования. У ограды корта остановился толстый белый кот в ошейнике и смотрел на Андрея, словно знакомый.
Первой нарушила молчание пассажиров Антонина.
— А они вооруженные? — спросила она.
— Нам это без разницы, — ответил шофер.
— Поехали обратно. По крайней мере им выбираться нелегко — минуты три потребуется.
— Что и требовалось доказать, — согласился Аркадий Юльевич. — Теперь держитесь!
И в самом деле последующие несколько минут были заимствованы из американского боевика.
Машина выскочила задом со стоянки и сначала крадучись, а потом набирая скорость рванула к шоссе. По шоссе мчались в город, но через километр свернули на улицу и пошли крутить по ней!
Малиновую «Вольво» они так и не увидели.
Но лишь когда снова оказались в старом городе, Аркадий Юльевич сказал:
— Вроде бы оторвались.
— Может, и оторвались, — согласился шофер.
Антонина не нашла ничего лучшего, чем захлопать в ладоши — так благодарят пилота пассажиры американского самолета после удачной посадки.
— Попросил бы потише! — оборвал ее радость Аркадий Юльевич. Теперь машина ехала спокойно, не спеша, как и все автомобили вокруг.
Через пять минут машина выбралась из потока и свернула на неширокую солидную улицу. Казалось, что она была сооружена в конце прошлого века одним архитектором, небогатым фантазией.
У одного из домов машина затормозила, втискиваясь между двумя «Вольво».
— Слушайте меня внимательно, — сказал Аркадий Юльевич. — Мы идем втроем. Господин Иванов, переводчик и лично я. Антонина Викторовна и охранник остаются в машине, ведут себя тихо, не вылезают.
Вот тебе и дипломатическое образование, заметил про себя Андрей. Он отметил также и еще одну любопытную деталь: вышестоящие товарищи имели отчества и фамилии, а переводчики и охранники на это не должны были претендовать.
Они вошли в подъезд — визитную карточку дома.
Внутри подъезда было чисто до стерильности.
Андрей ожидал увидеть строгого консьержа или швейцара, но никого в подъезде не оказалось. Чистота не была роскошной. Она была небогата и благородна, как гимназическое платье Анастасии Николаевны.
— Кто в этом доме живет? — спросил Андрей Аркадия Юльевича.
— Средняя публика, — ответил тот. — Адвокаты, чиновники, как обычно.
Ильич нервничал. Он вытащил из кармана пальто сомнительной чистоты платок, высморкался и им же принялся промокать обширный лоб. Аркадий Юльевич с неудовольствием посмотрел на вождя пролетариата, поморщился и спросил Ильича:
— Вы помните, что надо делать?