Андрей понял, что получил выволочку за то, что в своем рвении был старателен, но не очень умен.
— Костя послал меня в «Белые ночи» искать тебя с Кофановой.
— Это я так сказал Эрнестинским, чтобы не участвовать в издании стенгазеты. Не выношу самодеятельности, — ответил Алеша. — Дилемма, полагаю, сейчас не в духе. У нее ударника почистили на таможне.
Андрей повел Алешу домой по привычному уже коридору. Достаточно два раза пройти по коридору поезда до своего купе, по коридору теплохода до своей каюты, по коридору гостиницы до номера — и уже возникает чувство дома.
Когда разобрали вещи и устроились, Андрей вышел на палубу.
Надвигался ранний северный вечер, солнце ползло по самому горизонту, лед возле теплохода был в черных полыньях, в которых плавали мелкие льдины. За пределами фарватера лед еще лежал прочно.
— Простите великодушно, — произнес высокий певучий быстрый голос. — Я не имел возможности поблагодарить вас.
Рядом с Андреем стоял человек в кепке, чей чемодан он так отважно и неудачно спасал.
Козырек у кепки был велик, он накрывал лицо тенью. Андрей скорее угадал, чем увидел улыбку. Человек протянул руку. Кисть была узкой и маленькой даже для столь невысокого — Андрею по плечо — человека. Андрею показалось, что он пожимает девичью кисть.
— Иванов, — сказал человек, — Владимир Иванович Иванов. Рад с вами познакомиться. — Он заметно грассировал.
— Андрей Берестов.
— А по отчеству как?
— Андрей Сергеевич.
— Вдвойне приятно.
Этот человек, показавшийся Андрею в первый момент стариком, стариком еще не был. Солнце зашло за облако, легшее на горизонт, и Андрей смог лучше разглядеть своего собеседника. Желтоватая, но не смуглая, а кабинетная по цвету кожа была почти без морщин, лишь в углах глаз сидели паучки, которые вытягивали ножки, когда Иванов улыбался. А он улыбался часто, с готовностью, словно знал, что улыбка оживляет и молодит его лицо. Скуластое лицо, крепкий круглый упрямый подбородок, поседевшие усы. Человек был похож… человек был похож на Ленина. Конечно же, на Ленина. Ему бы приклеить эспаньолку — вылитый Ленин!
— Узнали? — спросил человек радостно. — Меня часто узнают.
— Бороды не хватает. — Андрей не нашел лучшего ответа.
— Смешно говорите, батенька, — сказал Иванов, старательно копируя ленинский говорок. — Владимир Ильич почти всю революцию был бритым. Только об этом забыто. Плохо мы знаем своих героев. Да…
И тут же, словно почувствовав неточность, даже плохой вкус своего монолога, Иванов сменил тон на обыденный:
— Хорошо, шутки шутками, а ведь я вам очень благодарен.
— Я не смог его остановить.
— А это не ваша задача, молодой человек. Каждый из нас выполняет в этой жизни свою функцию. Правильно или неправильно, богато или скудно. Вы меня понимаете?
Андрей промедлил с ответом, и Иванов поднял ладонь, останавливая ответ.
— У нас везде бардак, — продолжил Иванов. — За мной прислали этот самый… японский «рафик». Без охраны, без сопровождения. Вы же понимаете, что я с ними еще серьезно поговорю. Если бы не вы, Андрей Сергеевич, то мы… я бы лишился чемодана с подарками, а история — своего шанса.
— С этим человеком, с вором, — что с ним случилось?
Иванов показал свою сообразительность. Будто прочел второй слой вопроса:
— Я тоже встревожился за его судьбу, когда увидел Алика с моим чемоданом. Алик ведь… как это теперь говорится — крутой мальчик. Да, крутой. Так что грабитель получил по заслугам. Кстати, у него был нож, и вам угрожала смертельная опасность.
— Я видел.
— И не прекратили преследование?
— Поздно было прекращать.