Пока Лоррейн выполняла мою просьбу, я развернул кресло так, чтобы сесть лицом к единственному окну. Достал из-под кровати Грейсвандир и обнажил его. Потом погасил все огни в комнате, оставив только свечу по правую руку от себя.
И снова сел, положив клинок на колени.
— Что мы делаем? — спросила Лоррейн, усаживаясь слева от меня.
— Ждем, — отвечал я.
— Чего?
— Не знаю, просто ночь такова… Что-то должно случиться.
Она вздрогнула и прижалась ко мне.
— Знаешь, тебе лучше уйти, — сказал я.
— Знаю, — ответила она, — только я боюсь выйти из комнаты. Здесь ты сумеешь защитить меня, ведь правда?
Я покачал головой:
— Не уверен, сумею ли я защитить и себя самого.
Она тронула Грейсвандир.
— Что за дивный клинок!.. Никогда такого не видела.
— Второго такого и нет, — промолвил я.
Рука моя чуть подрагивала, и клинок слегка поворачивался, отражая свет. Меч то казался залитым нечеловеческой оранжевой кровью, то лежал на моих коленях белый как снег, то розовел женским соском и подрагивал вместе с моей рукой.
Я гадал, как сумела Лоррейн увидеть во время попытки контакта то, чего не видел я сам. Она просто не могла придумать ничего столь подходящего случаю.
— Есть нечто странное и в тебе, — сказал я.
Она помолчала, пока пламя свечи не колыхнулось несколько раз, затем произнесла:
— У меня есть второе зрение. Слабое. Моя мать видела лучше, и мне говорили, что моя бабка была колдуньей. Но я ничего такого не умею. Ну, почти. Давно уже не пробовала. Если я ворожу, то всегда теряю больше, чем получаю.
Потом она умолкла, и я переспросил ее:
— Что ты имеешь в виду?
— Я приворожила к себе моего мужа, — ответила она, — и кем он оказался? Не пытайся я ворожить, была бы много счастливей. Я хотела хорошенькую дочку… а случилось совсем другое…
Лоррейн вдруг умолкла, и я понял, что она плачет.
— В чем дело? Я не понимаю…
— Я думала, ты знаешь…
— Нет, боюсь, что нет.
— Она-то и была тем ребенком, которую нашли мертвой в Кругу Фей. Я думала, ты знаешь…
— Сожалею.
— Как я хотела бы, чтобы у меня никогда не было ни крохи этого дара!.. Теперь я не пользуюсь им. Но он не покидает меня, приносит знаки и видения — и никогда о том, что я могу изменить. О, если бы только оно оставило меня и смущало кого-нибудь другого.
— Вот этого-то и не будет, Лоррейн. Жить тебе с этим до конца.