У меня появилась мысль… Может, конечно, я и ошибся, но не это заставило меня промолчать. Дело касалось области, которую не озватишь одним взглядом, а выдавать полуготовые ответы я не люблю.
Фиона испепеляла меня взглядом, но я хранил спокойствие. Видя, что ничего не получается, она резко сменила тему разговора:
— Ты сказал, что оставил Люка при необычных обстоятельствах. Где он сейчас?
Меньше всего мне хотелось окончательно ее разозлить. Но и натравить ее на Люка я тоже не мог. Насколько я знал свою тетушку, она могла запросто его прикончить, хотя бы из соображений безопасности. А я не хотел, чтобы Люк погиб. Мне казалось, что с ним происходят серьезные перемены, и раз так, пусть у этих перемен останется побольше шансов. Мы многим были друг другу обязаны; когда люди знают друг друга так долго, трудно вести счет долгам и обидам. Помня, в каком состоянии я его оставил, я понимал, что пройдет немало времени, прежде чем Люк обретет нормальную форму. Кроме того, мне хотелось о многом с ним переговорить.
— Извини, — сказал я. — В данный момент я сам им занимаюсь.
— По-моему, я тоже заинтересованное лицо, — резко ответила Фиона.
— Безусловно. Но мой интерес представляется мне более важным. Я не хочу, чтобы мы друг другу мешали.
— Подобные вопросы я способна решать самостоятельно, — отрезала она.
— Ладно, — вздохнул я. — Он в состоянии наркотического опьянения. От него сейчас ничего не добьешься, кроме очень красочной, но совершенно бессмысленной болтовни.
— Как это случилось?
— Колдун по прозвищу Маска одурманил его, когда Люк находился у него в плену.
— Где это произошло? Я ничего не слышала о Маске.
— Место называется Цитадель Четырех Миров, — сказал я.
— Давненько я ничего не слышала о Страже, — проворчала Фиона. — Раньше им владел колдун по имени Шару Гаррул.
— Он стал вешалкой.
— Что?
— Это долгая история. Сейчас главный в Страже — Маска.
Фиона уставилась на меня. Похоже, до нее только сейчас начало доходить, что она совершенно не в курсе последних событий. Мне показалось, что тетушка продумывает следующие вопросы, и решил переломить ситуацию в свою пользу, пока она не собралась с мыслями.
— Ну, как там Блейз? — спросил я.
— Ему лучше. Я сама лечу его, и дело идет на поправку.
Я собирался спросить, где он сейчас, на что она наверняка отказалась бы отвечать, после чего мы бы оба улыбнулись. Нет адреса Блейза, не будет и адреса Люка; мы храним свои секреты и остаемся друзьями.
— Эй! — крикнул Мандор, и мы одновременно повернулись в его сторону.
Черный столб торнадо уменьшился почти в два раза и продолжал съеживаться на наших глазах. Он опадал внутрь себя, сжимался, сжимался и наконец пропал из виду.
Я не мог подавить улыбки, но Фиона, кажется, ничего не заметила. Она смотрела на Мандора.
— Вы полагаете, это произошло в результате ваших действий?
— Я ничего не могу утверждать, но такое вполне вероятно.
— Что произошло?
— Похоже, тому, кто проводил этот эксперимент, не понравилось мое вмешательство.
— Вы всерьез полагаете, что за всем этим стоит разум?
— Конечно.