Подобные ситуации порой врезаются в память будто видеозапись: полное отсутствие мыслей, зато масса ощущений; ты не успеваешь их зафиксировать, но все они тут как тут, если твой мозг вздумает снова прокрутить эту ленту.
С улицы и из домов послышались крики, отовсюду бежали люди. На мостовой вокруг меня была кровь, и я боялся поскользнуться. Поодаль, возле галереи лежал умирающий стрелок со сломанным луком. Задушенный человек распростерся на мостовой, справа от моего противника. Безжизненное тело, служившее мне щитом, стало чересчур тяжким грузом. С некоторым облегчением я понял, что нападавших было лишь четверо, и мне оставалось разделаться с последним. А он продолжал маневрировать, делая ложные выпады, готовясь поразить меня.
Хорошо, пора.
С силой швырнув мертвеца в своего врага и не взглянув на результат сего действа, так как не мог позволить себе такую роскошь, я бросился на землю и прокатился мимо лежащего тела того типа, что уронил клинок и пытался ослабить удавку, сжимавшую его горло. Глухой звук удара о мостовую и злобный вопль сообщили о том, что мне удалось попасть в нападавшего, швырнув в него покойника. Насколько эффективным было попадание, предстояло узнать позже.
Моя правая рука змеей метнулась вперед и схватила клинок тогоо типа, которого душила Фракир. Я вскочил, разворачиваясь и отступая….
И сделал это вовремя, потому что четвертый набросился на меня и стал бешено атаковать, а я продолжал пятиться, отчаянно парируя. Он продолжал улыбаться, но мой первый удар замедлил его продвижение, а второй вовсе остановил.
Я прочно уперся ногами в землю. Противник был силен, но я оказался проворнее. Подоспевшие люди стояли и смотрели на нас, выкрикивая бесполезные советы. Не знаю, кому эти советы были адресованы, но они не помогли ни одному из нас. Когда я начал атаковать врага, он с минуту продержался, потом начал медленно пятиться, и я понял, что одолею его.
Мне он был нужен живым, и это несколько усложняло задачу. Сверкающий голубой камень, мелькавший у меня перед глазами, хранил тайну, которую я непременно желал разгадать. И я, продолжая атаку, чтобы измотать противника, осторожно маневрировал, отклоняя корпус то влево, то вправо, теснил его, заставляя пятиться с расчетом, чтобы он споткнулся о мертвеца.
Наступив одной ногой на руку трупа, враг сделал рывок вперед, чтобы сохранить равновесие. Потом в бешенстве, не раздумывая, бросился в атаку, увидев, что я опустил клинок, готовясь к решающему натиску — я был намерен воспользоваться его секундным замешательством из-за потери равновесия. Но мой расчет не оправдался.
Размахнувшись, враг чуть не выбил у меня оружие. Я все-таки сумел парировать его удар, и мы схватились вплотную. К несчастью, я дал ему возможность изловчиться и нанести мне сильный удар по почкам. Одновременно он сделал мне подножку. Падая, я сумел лишь сильно дернуть свой плащ, чтобы оба наших клинка запутались в нем. Я тщетно пытался изловчиться и упасть на противника, но мы рухнули рядом, и рукоять чьего-то клинка, скорее моего, сильно врезалась мне под ребра слева. Я упал на правую руку, а левую все еще связывал плащ. Левая рука врага была свободна, и он вцепился мне в лицо. Я укусил его, но удержать руку не смог. В конце концов мне удалось выпутаться из плаща и ударить его кулаком по лицу. Он отвернул голову, саданул меня коленом по бедру и пытался ткнуть двумя растопыренными пальцами в глаза. Я схватил его запястье и сжал изо всех сил. Свои правые руки ни он, ни я высвободить не могли — вес у нас был примерно одинаковый.
Я продолжал сжимать запястье врага, пока не хрустнули кости. Он в первый раз вскрикнул. Тогда я оттолкнул его, поднялся на колени и попытался встать, не отпуская его руки. Игра была окончена. Я выиграл.
Внезапно он обмяк и плюхнулся на меня. Я подумал, что это последняя уловка моего противника, но тут же увидел клинок, торчавший в его спине. Рука хмурого человека, вонзившая клинок в моего врага, крепче сжала эфес, чтобы вытащить оружие.
— Сукин сын! — завопил я по-английски, уверенный, что он поймет меня. Я отпустил умирающего и ударил кулаком по лицу незнакомца. Тот упал навзничь, клинок его остался где был. — Мне он был нужен живой!
Приподняв своего врага, я усадил его в более или менее удобное положение и спросил:
— Кто тебя послал? Как ты нашел меня?
Его лицо исказила гримаса, изо рта потекла тоненькая струйка крови.
— По пятницам не подаю. Спроси кого-нибудь другого, — пробормотал он и повалился навзничь.
Я снял кольцо с его руки, пополнив свою коллекцию треклятых голубых камней. Затем поднялся на ноги и уставился на человека, заколовшего моего врага. Два незнакомца помогли ему встать.
— Для чего ты это сделал, черт побери?!
— Я спас твою окаянную жизнь! — рявкнул он в ответ.
— Черта с два! Ты, может, только что погубил ее! Он был нужен мне живым!
Фигура слева заговорила, и я узнал этот голос. Я уже было замахнулся, чтобы снова ударить человека со шрамом, когда она, положив легонько руку мне на плечо, промолвила:
— Он выполнял мой приказ. Я опасалась за твою жизнь и не знала, что ты хотел взять врага в плен.
Она подняла капюшон, и я увидел бледное гордое лицо Винты Бейль. Подруга Каина, которую я последний раз видел на его похоронах, а также третья дочь барона Бейля, подарившего Амберу много пьяных ночей.
Я почувствовал, что меня слегка бьет дрожь, и сделал глубокий вдох, пытаясь прийти в себя.
— Понятно, — ответил я наконец. — Спасибо.
— Мне очень жаль, — продолжала она.
Я покачал головой:
— Ты же не знала… Что сделано, то сделано. Я благодарен каждому, кто хочет помочь мне.
— Думаю, я смогу быть тебе полезной. Хотя я и ошиблась на этот раз, мне кажется, ты все еще в опасности. Давай уйдем отсюда.