— Ты ведь проводишь меня, да? — спросил он.
Бенедикт колебался.
— Я не знаю, что можно узнать у них…
— Все что угодно! Может, они еще что-то вспомнят — такое, что им тогда совсем не показалось важным, а нам теперь вдруг покажется очень существенным.
Бенедикт посмотрел на меня. Я кивнул:
— Ладно, пусть берет Звезду, если ты согласен проводить его.
— Ну что ж, — сказал Бенедикт, поднимаясь с земли. — Пойду тоже седлать коня.
Он повернулся и пошел туда, где в стороне от остальных был привязан его огромный полосатый жеребец.
— Спасибо, Корвин, — произнес Рэндом.
— Пожалуйста, но я с удовольствием предоставлю тебе возможность расплатиться со мной за эту услугу.
— Чем же?
— Дай мне на время Козырь Мартина.
— Для чего она тебе?
— Мне только что пришла в голову одна мысль… Нет, слишком долго и сложно рассказывать, а тыведь, кажется, хотел выехать немедленно? Впрочем, ничего дурного не опасайся, это я тебе обещаю.
Он закусил губу.
— Хорошо. Но я хочу получить его обратно, когда она больше не будет тебе нужна.
— Ну конечно.
— А это поможет разыскать его?
— Возможно.
Рэндом передал мне карту.
— Ты теперь вернешься во дворец? — спросил он.
— Да.
— Тогда, может, зайдешь к Виале и расскажешь ей, что случилось и куда я отправился теперь? Она всегда так беспокоится…
— Конечно, зайду и расскажу.
— Я постараюсь получше заботиться о Звезде.
— Знаю. Удачи тебе.
— Спасибо.
Я ехал на Огнедышащем Драконе, Ганелон шел пешком. Сам настоял. По этой дороге тогда, в день битвы, я преследовал Дару. Последние события, видимо, и заставили меня думать о ней снова. Я перетряхнул былые чувства по отношению к Даре и осознал, что, несмотря на все безжалостные игры, в которые она играла со мной, несмотря на все те убийства, которые тайно были содеяны ею самой или при ее участии, несмотря на ее нахальные планы по поводу Амбера, меня все еще влечет к ней нечто большее, чем простое любопытство. И я не слишком удивился, обнаружив это в себе. Все обстояло примерно так же, как когда я в последний раз проводил подобную ревизию своих эмоциональных кладовых. Мне только хотелось знать, сколь большая доля правды могла заключаться в открывшемся мне этой ночью в Небесном Городе видении насчет происхождения Дары от Бенедикта. Физическое сходство было, что меня убедило примерно наполовину. Ну а в призрачном городе тень Бенедикта подтвердила достаточно многое, подняв свою механическую руку в защиту Дары…
— Ты над чем смеешься? — спросил Ганелон, который шел слева от меня, держась за стремя.
— Та рука, — сказал я, — которую я притащил из Тир-на Ног-та: я тогда все беспокоился, нет ли в этом какого-то скрытого важного умысла, непредвиденного проявления воли Судьбы — не могла же та странная вещь просто так взять и явиться в наш мир из города грез и загадок. Однако она и дня не просуществовала. Образ уничтожил Яго — и все, пусто. Видения целого вечера обернулись ничем.