— Ну как? — спросил я.
— Слабый, — ответил Джерард, потянул к себе кресло и сел рядом с кушеткой. — Принесите кто-нибудь мой клинок, — попросил он. — И вина. А то я выпить не успел еще. И еды какой-нибудь, если есть, жрать охота.
Ллевелла поспешила к буфету, а Рэндом принес Джерарду меч и поинтересовался:
— Ты что, тут лагерем встать собираешься?
— Вот именно, — кивнул Джерард.
— А может, стоит перенести Бранда и уложить поудобнее?
— Ему и здесь неплохо. Я решу, когда его можно будет перенести. А пока пусть кто-нибудь получше разведет огонь. Да и свечи лишние не помешают.
— Я все сделаю, — сказал Рэндом и взял в руки нож, который Джерард вынул из бока Бранда, — тонкий стилет с лезвием примерно в семь дюймов. Рэндом положил оружие на ладонь и спросил: — Никто не узнает ножичек?
— Я — нет, — ответил Бенедикт.
— Нет, — сказал Джулиан.
— Нет, — сказал я.
Девушки молча покачали головами.
Рэндом внимательно разглядывал стилет.
— Такой легко спрятать — в рукаве, за голенищем, за корсажем… Да, тут нужны крепкие нервы…
— И отчаяние, — добавил я.
— А еще точный расчет на то, что мы собьемся в кучу. Стало быть, и воображение.
— Может, это сделал кто-нибудь из стражей — там, в башне? — предположил Джулиан.
— Нет, — отрезал Джерард. — Никто из них близко к Бранду не подходил.
— Хороший баланс, легко метать, — проговорила Дейрдре.
— Верно, — согласился Рэндом и взял стилет между пальцами, сжимая кончик лезвия. — Вот только метнуть его там ни у кого возможности не было — я точно знаю.
Вернулась Ллевелла — с подносом, на котором лежали куски нарезанного мяса и полковриги хлеба, стояли бутылка вина и кубок. Я расчистил маленький столик и поставил его рядом с креслом, на котором сидел Джерард.
Ставя на столик поднос, Ллевелла проговорила:
— Но как же так? Тогда получается, что это сделал кто-то из нас? Зачем?
Я вздохнул:
— А как ты думаешь, чьим он был пленником?
— Что, кого-то из нас?
— Если он знает что-то такое, что до сих пор никому не было известно, — ну, как ты думаешь? Та же самая причина, из-за которой его держали взаперти там, должна была и здесь ему рот заткнуть.
Ллевелла нахмурилась:
— Все равно… бессмысленно. Почему же его тогда просто не убили и не покончили со всем этим раз и навсегда?
Я пожал плечами: