Тогда мы услышали гром.
Засверкали молнии, хлынул дождь. Наконец разразилась гроза.
Тонкая линия пехоты с копьями обреченно преграждала нам путь. Все чувствовали засаду, но обрушились на них. Тотчас же кавалерия навалилась на фланги.
Мы развернулись и схватились всерьез.
Прошло, наверно, минут двадцать…
Мы держались, поджидая главные силы.
А потом оставшиеся две сотни или около того поскакали дальше.
Люди. Мы убивали людей, и они убивали нас — мрачные люди с серыми лицами. Но мне нужен был один, другой…
Перед нами открылся спуск, далеко впереди раскинулась темная цитадель.
Я поднял клинок.
Мы спускались, они нападали. Шипели, квакали… Люди у него, кажется, закончились. Грейсвандир полыхал в моей руке — пламень, молния, портативный электрический стул. Враги приближались. Я убивал их, и они сгорали, умирая. Справа Ланс сеял такой же хаос в рядах атакующих, что-то бормоча себе под нос, — разумеется, молился за убитых. Слева наотмашь косил Ганелон, оставляя за своей спиной только костры.
Цитадель в блеске молний все приближалась.
Оставшаяся сотня бурей мчалась вперед, адские твари ложились нам под ноги.
У ворот нас встретила пехота: люди и твари. Мы ринулись в бой.
Их было больше, но выбора у нас не оставалось. Ведь мы и так слишком оторвались от своей пехоты. Я, впрочем, не видел в том беды. Время, теперь все решало время…
— Надо пробиться! — выкрикнул я. — Он там, внутри!
— Он мой! — отвечал Ланс.
— У меня на него претензий нет, — отозвался Ганелон, разваливая нечисть могучим ударом. — Если сумеете, прорывайтесь! Я помогу!
И мы разили, разили и разили, а потом удача обратилась лицом к ним. Они напирали: уроды, в которых человеческое мешалось со звериным, и люди. Мы сбились в плотный клубок, отражая удары со всех сторон. Тут появилась наша пехота, с головы до ног заляпанная грязью, и с ходу бросилась на врага. Мы вновь пробились к воротам; теперь нас оставалось сорок или пятьдесят.
Мы ворвались во двор. Там тоже были воины противника…
Лишь дюжина сумела пробиться к подножию черной башни, где нас мечами встретила стража.
— Туда! — крикнул Ганелон, когда мы соскакивали с коней.
— Туда! — крикнул Ланс, и я не понял, кому это адресовано. Я все-таки решил, что мне, оставил в стороне сражающихся и кинулся вверх по лестнице.
Он должен быть там, в самой высокой башне, и мне надлежит встретить его лицом к лицу и повергнуть. Я не знал, по силам ли мне это, но обязан попробовать. Ведь только я знал, откуда явился он сюда, и только благодаря мне он сумел сделать это…
Наверху была тяжелая деревянная дверь. Я толкнул — она оказалась запертой. Я ударил изо всех сил. Дверь с грохотом рухнула.
Он стоял у окна. Закован в легкую броню, козлиная голова на широких плечах.
Я переступил порог и остановился.
Он обернулся на грохот и теперь пытался уловить мой взгляд за сталью забрала.
— Смертный, ты зашел слишком далеко, — проговорил враг. — Впрочем, смертен ли ты? — И в руке его сверкнул клинок.
— Спроси Стригаллдвира, — ответил я.