Фадей фыркнул:
— А что плохого в том, чтобы в солдаты пойти? Да вы бы знали, как себя показал тогда Дима! Если бы остался там, у него бы достижения уже побольше моих были! Ах, как жалко-то.
Из-за того, что Дмитрий был единственный наследником Гусевых, как бы Фадей не настаивал на своем, это все-таки был ребенок его младшей сестры, к тому же называли его Гусевым, а не Ласман. Но он до самого конца считал это огромной растратой.
Теперь же, когда у Дмитрия появились собственные дети, мужчину вновь посетила та же мысль. Но Галина Петровна, которая, как жена, знала его, как свои пять пальцев, тут же остановила мужчину:
— Паша у Дмитрия тоже единственный сын. Если отправить его в армию, кто потом бизнесом заниматься будет? — она по-прежнему придерживалась довольно традиционных взглядов, считая, что компанию взять на себя должен мальчик, а Маша, как девочка, должна жить ни печали, ни забот.
Дмитрий обнял девочку, удобно устроившуюся у него на коленях:
— Ну, сын от дочери не отличается, — лично он не считал обязательным отдавать бизнес в руки исключительно мальчика. Кроме того, он всегда любил и баловал дочь больше, чем сына. Если она будет заинтересована в семейном бизнесе, и сын захочет пойти в армию и стать военным, Дмитрий может отдать всю компанию одной Маше.
— Ну что, хочешь пойти со мной в армию? Поносить ружье? — еще раз спросил Фадей.
— Настоящее ружье? — переспросил Павел.
Мужчина уверенно ударил себя в грудь:
— Естественно.
— Тогда хочу. Это так круто, носить оружие и бороться с плохими парнями, — отозвался мальчик, при этом встав в позу, словно у него в руках действительно было ружье.
Его игра в солдата выглядела настолько правдоподобно, что Фадей Никонович, наблюдая за мальчиком, заметно повеселел и снова громко рассмеялся. Подняв голову, он взглянул на Дмитрия. — Вы же молодые, еще родите. А этого — отдайте мне.
Галина Петровна мгновенно приструнила мужа:
— И какой толк тебе от этого? Он же еще совсем ребенок.
— Тогда подожду, пока вырастет, — похоже, он действительно загорелся тем, чтобы мальчик пошел по его стопам. Ему оказалось достаточно всего одного взгляда, чтобы Павел пришелся по душе.
— Так, ладно, пойдемте кушать. Все уже давно готово, — в этот момент Галина Петровна встала и отправилась на кухню, чтобы расставить блюда.
Светлана встала за ней следом:
— Я помогу.
Дмитрий кивнул.
— А мы пойдем за стол, — произнес Фадей Никонович, ведя за собой Паши.
Прямоугольного стола, окруженного шестью стульями, оказалось вполне достаточно. Фадей Никонович сел во главе, посадив рядом с собой мальчика.
В это время на кухне Галина Петровна сказала Светлане:
— Я и сама справлюсь. Ты иди садись, тут буквально пара минут работы.
Света открыла кран, чтобы помыть руки:
— Мне все равно заняться нечем. Вместе быстрее будет.
После ее слов Галине Петровне было уже как-то неудобно отказываться, поэтому она согласилась на помощь. Женщина наготовила так много, что когда еда была расставлена, она еле поместилась на столе.
Фадей Никонович, который пребывал в отличном расположении духа, попросил жену принести вино, желая выпить с Дмитрием:
— Возьми ту бутылку игристого, со светлой этикеткой.
Галина Петровна искоса посмотрела на него, но не потому, что он собирался выпить, а чтобы подтрунить над ним: