— Что стоите? — он повернулся к стоящим рядом охранникам.
Они быстро отреагировали и аккуратно зафиксировали руки женщине так, что она не могла ими двигать. У женщины на ресницах была тушь, водостойкая. Но в этот раз слезы ее полились уже черного цвета с примесью тонального крема, и все это размазалось по лицу. Она выглядела такой страшной! Но где ей заботиться о своем облике в этот самый момент, она лишь снова и снова молила о пощаде:
— Я знаю, что я виновата, я правда это понимаю, пожалуйста, простите меня!
— Будучи человеком, нужно вести себя скромнее! — равнодушно сказал Стас.
Глава 287 Дочка очень добрая
Если быть импульсивным, то можно навредить самому себе.
Эта женщина считала себя особенной именно из-за того, что она очень влиятельна и носит дорогую одежду. Разве это не будет подставой для самого себя?
Пощады от Дмитрия не жди.
Женщина была слишком напугана. Если у нее не будет рук, ей наступит крышка.
Нет, нет, нет…Она не сможет жить без рук.
Но было видно, с этими людьми утки плохи. Возможно, напугавшись слишком сильно, у женщины прибавились силы, и она вырвалась из рук телохранителя. Ее движения были такими быстрыми, что телохранитель не смог отреагировать в ту же минуту.
Вырвавшись от телохранителя, она бросилась к Светлане.
Дмитрий подумал, что женщина собиралась причинить вред Светлане, поэтому он шагнул вперед и оттолкнул ее ногой. Та отлетела и ударилась о ствол дерева у зеленого пруда, расшатав его ветви.
Глаза Дмитрия покраснели от зла, он сердито отругал телохранителей:
— Зачем вас кормить, если вы даже одну женщину не можете удержать?
Женщина, держась за грудь и сильно кашляя, изо всех сил пыталась выдавить из глотки какие-то звуки:
— Как я смею навредить ей? Я хотела просить вас о прощении.
Выражение лица Светланы было достаточно равнодушным. Дело не в том, что она была бессердечной, а в том, что эта женщина перешла границы ее терпения.
Как мать, она не смогла как следует защитить своих детей. Она корила себя и не могла простить ошибку тому, кто навредил ее ребенку. Она не такая уж великая, она, как и все, смертная, просто обычная мать.
— Моей дочери всего пять лет. За столько времени я ни разу не сказала ей плохого слова, и, тем более, не давала ей пощечин. С какой стати ты это сделала?
— Хоть ты и виновна, мы не отрубим тебе руки, но тебя все равно нужно проучить.
Женщина, раскрыв рот, долгое время ничего не говорила.
Светлана обняла Машу, не желая, чтобы она видела насилие. Она мягко прошептала:
— Я с дочерью пойду в машину.
Дмитрий кивнул.
— Подожди немного.
Как только Светлана шагнула вперед, маленькая девочка, лежащая у нее на руках, подняла голову и, посмотрев на нее, сказала:
— Мамочка, разве ты не учила меня прощать людей?
Светлана слегка кивнула.
Все верно, она говорила дочери, что нельзя считать себя всегда правой, нужно быть терпимой к людям. Но в данный момент она этого не сделала. Она, будучи матерью, увидев, как ее ребенка бьют по лицу, винила себя и злилась.