— Чего смеешься… — не поняла Маша и повернула голову.
Прервавшись на полуслове, Маша уперлась взглядом в стоящего за ней человека и мгновенно изменилась в лице.
— Ф-фапа…, — голос ее дрогнул, и речь вышла нечеткой. Попытавшись взять себя в руки, она спросила: — Т-ты все слышал?
Девочка с тревогой гадала, когда же он подошел. Как она могла не заметить? Если бы знала, то ни за что бы такое не ляпнула.
— Папа, — она обняла его за ногу, кокетничая. — Ты когда пришел? Почему я не заметила?
— Если б заметила, то как бы я услышал все эти нелестные комментарии в мой адрес? — его лицо по-прежнему ничего не выражало.
Маша продолжала давить улыбку, схватив себя обеими руками и слегка сдав горло, чтобы придать ему милое звучание:
— Папочка, я правда очень тебя люблю. Просто боюсь потерять. Боюсь, что тебя украдут.
Глядя на миленькое личико дочери, Дмитрий не мог долго злиться. Но чтобы преподать Маше урок, он старался оставаться невозмутимым.
— Говори: где ты это услышала?
Маша опустила голову, крутя пальцами и оттопырив нижнюю губу.
— По телевизору.
— Больше не смотри такие глупые передачи, — строго сказал мужчина.
— Хорошо-хорошо. Больше буду. Не злись, папа, — девочка протянула руки. — Папочка давненько меня не обнимал. Я так скучала.
— Мы раньше не каждый день видимся? — усмехнулся отец.
— Все равно скучаю. Погоди, я закончу рисунок и в следующий раз нарисую твой портрет, — честно пообещала девочка.
Искренние эмоции дочери начисто вымыли все ненависть из души Дмитрия. Он наклонился и, обняв Машу, похлопал ее по попе.
— Меньше лей мне мед в уши. Телевизор теперь под запретом.
— А мультики можно? — тихо поинтересовалась Маша.
— Если откажусь, послушаешь меня?
— Да. Или буду смотреть тайно, чтобы ты не узнал. — Девочка игриво чмокнула отца в щеку. — Ты ведь не будешь меня бить, верно?
Дмитрий усмехнулся.
— Сплошные хлопоты от тебя.
— Папа, пусти. Я еще не дорисовала.
Она сегодня была полна энтузиазма и пообещала себе закончить рисунок.
Мужчина ущипнул дочку за щеку и отпустил.
Маша подбежала к доске для рисования, взяла кисть и продолжила творить. Паша опустил книгу.
— Пап, сыграем в шахматы?
Дмитрий заложил руки за спину и бросил ледяной взгляд на сына.
— Боюсь: начнешь распускать сопли, если проиграешь.