Глава 535 Она даже не является ко мне во сне
Они не должны были расплачиваться за ошибки прошлых поколений. Возможно, это все изначально было предсказано небесами, что не делай, все равно ничего не изменится.
— Паша и Маша, должны входить в школу. Верни Свету и заживай нормальной жизнью.
После того, как Илья узнал от Трифона, что Светлана ушла, он себе места не находил. Он боялся, что Дмитрий потеряет жену навсегда, и будет жалеть об этом всю свою жизнь. Илья уже прочувствовал на себе всю тяжесть сожалений и не хотел, чтобы его сын пошел той же дорогой.
— Я не знаю, возможно она злится на меня. За все это время, она даже ни разу не пришла ко мне во сне. — Голос старика прервался, и он начал задыхаться от нахлынувшего волнения.
Дмитрий не произнес не слова, просто стоял и слушал. За окном, легкий ветерок прошелестел листьями на деревьях. Время, подобно этому ветру, мимолетно. Солнце, которое совсем недавно висело в зените, теперь закатилось за горизонт, уступая место темной ночи. Отец и сын просидели в комнате почти весь день. Никто не смел побеспокоить их. Только, когда настало время ужинать, Дмитрий вышел из комнаты. Вениамин уже приготовил ужин, и накрыл на стол.
— Папа! — Маша подбежала и взяла отца за руку. — Пойдем скорее кушать.
Дмитрий потрепал дочь по макушке и посадил ее за стол. В этот момент, в его кармане завибрировал телефон. Он сказал детям приступать к ужину без него, отошел в сторону и достал телефон. На экране высветилось имя Итона, он ответил.
— Дело Фадея Ласмана закрыто. — Раздался голос капитана.
Авария повлекла за собой три смерти и одно тяжелое ранение. Это тяжкое преступление, и по закону он должен был понести соответствующее наказание. Когда министерство юстиции начали разбираться по этому делу, они приняли во внимание то, что изначально это было похищение, которое в итоге закончилось несчастным случаем. Но так, как Фадей сам признал свою вину, и охотно содействовал следствию, а также, принес искренние извинения, было принято решение о смягчении наказания.
— Он получил тюремное заключение сроком на два года, с возможностью отсрочки. — Объяснил Итон.
Вот так звучал сам приговор:
«Ласман Фадей Никонович, осознанно нарушил закон, что повлекло за собой смерть троих граждан и тяжелое ранение четвертого. Мы принимаем во внимание то, что подозреваемый сознался в содеянном и сотрудничал с представителями правоохранительных органов. Потому, приговариваем виновного к двум годам лишения свободы с возможностью отсрочки начала приговора, с лишением политических прав на всю жизнь.»
— Я понял. — Дмитрий, к удивлению, не испытал чувства возмездия, а наоборот был очень спокоен.
— Остальные, кто бы причастен к этому делу, так же понесли свое наказание. Кроме Бориса Гурина, который был оправдан.
Фадей попросил Бориса устроить похищение. Но тот все сделал при помощи своего помощника, и не участвовал лично в этом деле. Полиции даже, нашли видео, на котором его помощник общается с бандитами. Но когда этого помощника задержали, он отрицал участие в этом Бориса. В добавок, у Гуриных были связи наверху, поэтому Борис избежал наказания.
— Скорее всего он догадался, что мы пытались его использовать. Не затаит ли он теперь зло?
Конечно же Борис не спустит этого с рук. Человек он был не простой, и на мир точно не согласится.
— Проследи за ним, пока меня нет. Там разберемся.
— Хорошо.
Итон положил трубку. Повернув голову, Дмитрий посмотрел на своих детей. В саду было темно и их лица освещала только луна. Вспомнил слова отца. Он никогда не думал о том, чтобы бросить Светлану и свою семью, даже ради мести за мать.
Дмитрий подошел к столу. Вениамин пододвинул к нему стул.
— Уже поздно, присядь, поешь.
— Спасибо. — Коротко ответил Дмитрий.
— Не нужно, вы мои гости в этом доме. — Вениамин протянул ему вилку.
— Если вам когда-нибудь понадобиться помощь, сообщите мне, — он принял вилку из его рук. — Мой отец останется здесь. Пожалуйста, позаботьтесь о нем.
Илья решил, что останется с Вениамином. Он заверил, что вовсе не болен, и слабость в теле это всего лишь из-за нервов и стрессов.
— Это само собой, я никогда не считал его чужим человеком. — Ответил Вениамин. — Неважно была ли у них любовь с моей сестрой или нет, они в любом случае были мужем и женой на протяжении двадцати лет. Илья для меня уже много лет родной человек.
Он вдруг подумал, что двадцать лет — это так долго, но они пролетели совершенно незаметно.
— Я хотел поблагодарить тебя. — Вениамин налил себе и Дмитрию вино. — Видишь ли, это дом моих предков. Раньше он был самым знаменитым ткацким домом. Особая шелковая пряжа была разработана моим дедом, и когда мой отец взялся за это дело, мы уже имели отличную репутацию. В те времена, уровень жизни постепенно возрастал и люди уделяли больше внимания своему внешнему виду. Наша ткань пользовалась большим уважением и имела достаточно высокий статус в текстильной промышленности. — Вениамин вздохнул. — Я думал, что это уже в прошлом, и мир никогда больше не увидит этой прекрасной шелковой ткани.