— Светочка, не грусти, мне станет лучше, вот увидишь, еще буду помогать тебе с воспитанием малыша, — Виктория похлопала дочь по спине. — Итон сказал, что пока я прохожу лечение, он поищет кого-нибудь, кто поможет смягчить наказание.
Светлана помолчала не много, а затем ответила:
— Мама, как ты думаешь, что причиняет человеку наисильнейшую боль?
Виктория решила, что воспоминания о прошлом навели ее на грусть, поэтому она попыталась ее успокоить:
— Прошлое в прошлом, а в будущем ты будешь жить счастливой жизнью.
— Я считаю, боль — это когда родные тебе люди сопровождают тебя всю жизнь, но ты ничего не знала, и не подозреваешь о вашем родстве, и только когда они уходят из жизни, ты обо всем узнаешь и становится невыносимо больно.
— Ты… ты что-то знаешь? — напряглась Виктория Александровна.
Эмоции, которые Светлана не осмеливалась показать дома, вырвались наружу и предстали перед Викторией. Не обращая внимания на ее слова, Светлана думала о том, что произошло между Елизаветой Родионовной и Дмитрием.
— Ах, Светочка! — вздохнула Виктория. — Я всегда относилась к тебе как к собственной дочери. У меня изначально не было выбора, он был внебрачным сыном моего отца, никто даже не знал кем была его мать. Никто из знакомых и не знал о его существовании, но он ко мне хорошо относился. Я ему должна.
— Мама, о чем ты говоришь? — Светлана вытерла слезы, она протянула руку и коснулась лба Виктории. Она ничего не могла понять, вдруг это последствия болезни?
— Я в порядке, — Виктория убрала ее руку. — разве ты не узнала о своем родстве?
Светлана сидела неподвижно на краю кровати, она уставилась на Викторию с выпученными глазами и далеко не сразу смогла обрести дар речи:
— Каково мое родство? Кто это он? Ты же — моя мать, а отец — Макар Лукъянов.
— Макар не твой отец, — хотя Макар и был мертв, ее ненависть к этому человеку никуда не исчезла. Более того, ей казалось, что он не заслуживает того, чтобы Светлана называла его «отцом».
Пора сказать правду. Виктория взяла Светлану за руку:
— Светочка, твоего отца зовут Демидов Геннадий, он — мой кровный брат. О нем знают только члены семьи…
— Мама, о чем ты говоришь, я — твоя дочь! Я и знать не знаю ни о каком Геннадии, — подскочила Светлана. Она отказывалась мириться с этой новостью.
— Света…, — Виктория знала, что все это могло стать большой неожиданностью для дочери и что ей потребуется время на то, чтобы принять ситуацию. Тем не менее, говоря всю правду, она предполагала, что Светлана уже обо всем догадывалась, но она и подумать не могла, что дочь ни о чем не подозревала.
— Ты явно устала, отдохни, а мне нужно возвращаться, дети уже заждались, — Светлана не хотела больше ничего слушать и направилась к выходу.
— Приходи, как почувствуешь, что хочешь обо всем узнать. Цепочка, что у тебя на шее, досталась тебе от твоей настоящей матери.
Светлана взялась за дверную ручку, открыла дверь и быстрым шагом удалилась. Девушка почти бежала, а телохранитель старался за ней поспеть:
— Не торопитесь.
Светлана пропустила его просьбу мимо ушей, желая лишь поскорее убраться из больницы. Она не хотела ничего слышать от Виктории. Сев в машину, она приказала водителю:
— Скорее, уезжаем отсюда.
Водитель завел машину, а телохранитель бросил на нее обеспокоенный взгляд:
— С вами все в порядке?
— Да, — оглянувшись, кивнула девушка, затем задумалась на секунду. — Никому не говорите о том, что сегодня произошло, вы меня услышали? — добавила Светлана.
И водитель, и телохранитель утвердительно кивнули в ответ. Всю дорогу Светлана находилась в трансе, ей казалось, будто происходящее — это всего на всего страшный сон.
Вернувшись домой, девушка поднялась наверх, зашла в ванную, намочила маленькое полотенце, затем приложила его ко лбу и легла на диван. Должно быть, у нее просто поднялась температура, что легко могло вызвать галлюцинации. Геннадий был ее отцом?! Она его ни разу не встречала, как такое возможно?
Глава 464 Поеду и все разузнаю