Пришлось подняться по ещё одной лестнице и перейти несколько улиц (они почти полностью были засажены взрослыми акациями, которые даже сейчас, в столь поздний сезон, стояли в цвету), прежде чем Манель сказал:
–Через два дома свернём налево, и мы на месте.
Лилия не ощущала волнения или страха, даже смущения – хотя до сих пор она не определилась, каким должен состояться разговор с Эльдалином. Прежде – девушка точно знала – ей было бы жутко неуютно от осознания приближения разговора «с глазу на глаз», но, кажется, события прошедшего утра исчерпали весь её запас переживаний на сегодня.
Может, дело действительно было в этом. Но, наверняка что-то, называемое «предчувствием», могло подсказать Лилии таким образом, что разговору не суждено случиться.
А пока друзья завернули за угол, и, пройдя мимо хижины, утопающей в кустах жёлтой акации, остановились.
Зрелище их глазам предстало удивительное.
В плохом смысле.
Хижина выглядела не в пример соседним аккуратно – видно было, что совсем недавно крышу и стены правили, причем заботливо и крепко. Но всё вокруг дома выглядело так, словно о нём забыли и не пересадили деревья в сад.
Это создавало весьма противоречивую картину, которая смутила даже девушку, что говорить о Манеле.
Дома на холме не объединялись в дворы, как в низине. Здесь это было неудобно, так что хижины стояли отдельно, часто в довольно странном отношении друг к другу.
Возле дома Эльдалина оставалось совсем немного места, и всё оно, за исключением узкой тропинки к двери, было обсажено низкорослыми деревцами. Весьма симпатичными…они могли бы быть, если бы за ними ухаживали. От гладких, прямых, идеально круглых в сечении стволов отходила целая сеть тоненьких веточек с вытянутыми мелкими тёмно-зелёными листочками. И если стволы искривились из-за недосмотра лишь у двух-трёх деревьев, то крона находилась в плачевном состоянии у всех без исключения. Ветки не менее чем с одной стороны засохшие и обломанные, а листья, где были, пожухли, а некоторые покрылись светло-жёлтыми пятнышками (Лилия несколько раз видела такое лишь у сиреней, которые росли у деревни, возле вспаханного поля; их более дикие родственницы таким не страдали). Деревца выглядели неаккуратно: и сухие, и живые ветки торчали во все стороны.
–Что за жуть?.. – тихо, обескураженно воскликнул Манель.
Он подошёл поближе, и, наклонившись и протянув руку, пропустил веточку мирта сквозь пальцы. Зелёные листья осыпались от его прикосновения.
–Вон там паутина, – заметила Лилия, указав на одно из деревьев. Его крону полностью окутывала белёсая полупрозрачная вуаль.
У корней миртов росла сорная трава. Манель, как мог осторожно, боком, пробрался на узкую тропинку между деревьями. Вдруг он, заметив что-то, наклонился к самой земле, почти скрывшись в несчастных миртах.
–Что там ещё? – спросила Лилия. На самом деле, она была весьма не уверена, что действительно хочет знать; при виде такого все приемлемые мысли напрочь вылетели у неё из головы. Девушка не могла поверить, что они стоят перед домом Эльдалина, а, значит, именно Эльдалин – Эльдалин! – допустил всё это.
–Это уже…слишком! – задохнувшись от пренеприятнейшего изумления, Манель выпрямился и через мирты протянул девушке зажатую в руке веточку.
Она даже цвела, маленькая жёлтая акация. Всего несколько цветочков, правда.
–Проросла с соседней? – со спокойной рассудительностью бросила Лилия; она всё ещё не верила в увиденное.
–Да. Проросла. Тут их несколько. Все проросли.
–Спокойно, – тихо сказала девушка, разглядывая мирт, оставшийся в довольно сносном состоянии.
–Это же…кошмар! – возопил Манель, широко взмахнув руками, словно говоря «посмотри, посмотри на это ещё раз!»
–Сейчас не время из-за этого кричать, – Лилия покосилась на дверь. – А… как думаешь, он вообще дома?
Нельзя было сказать, рассержен Манель или обескуражен; а если и то, и другое, то в каком соотношении, тоже не ясно. Эльф оглянулся на дверь.
–Тогда он должен был нас услышать, но, если он дома – у меня тоже появился к нему разговор!
–Манель…
Лилия не успела сказать хоть что-нибудь – друг уже твёрдо и настойчиво стучался в дверь.
–Эльдалин! Эльдалин! Ты здесь?
Ответа не последовало, и, оглянувшись на неё, Манель бросил:
–Минутку.