Он тут же появился передо мной, залихватски прищёлкнув пятками.
— Да, хозяйка?
— Ты можешь заблокировать все выходы из дома? Окна, двери, тайные лазы… Я энергией поделюсь, если надо, — тут же добавила я, увидев, как домовой нахмурился.
— Нет, энергии не надо, Вы едва на ногах стоите, — пробормотал он. — Я могу к источнику дома подключиться, но хозяин не одобрит.
Захотелось стукнуть его по лбу.
— Сегодня — одобрит, — уверенно заявила я. — Ну Рустамчик, милый, ну пожалуйста-препожалуйста, мне очень надо! Иначе Кларисса пострадает. Гордей очень просил её не выпускать из дома, а я сама это сделать без твоей помощи не смогу.
Ну на самом деле же не смогу. Рустам прав, сил у меня на себя сейчас едва хватает, на хорошее заклятие стазиса или чего-нибудь другое, способное задержать Клариссу, у меня нет энергии. Как я ещё могу её принудить сидеть дома, если она меня даже слушать не стала? По голове чем-нибудь тяжёлым стукнуть?
Домовой что-то недовольно проворчал, прищёлкнул пальцами, запуская механизм защиты дома и исчез. Отправился к источнику дома.
В каждом доме есть источник — энергетический центр, где «рождается» будущий домовой. Бестелесный дух самостоятельно оформляется в хранителя долго, дома обычно столько не стоят. А вот веды могут ускорить процесс до нескольких недель. И именно того, кто помог духу обрести форму, домовые считают хозяевами. После смерти создателя право управлять духом получает ближайший кровный родственник, обладающий нашим даром.
Домовые не только за домом следят, но и отвечают за его безопасность и сохранность всего того, что в нём находится. И всех, кто в нём находится, если такими полномочиями обладают. Рустам обладал ещё с тех пор, как Гордей овдовел, помогал ему за маленькой дочкой следить.
Пришло время тряхнуть стариной, так сказать, вспомнить, для чего ему дали такие возможности.
По всем стенам пошла рябь — будто круги по воде. Так расходилась энергия, запускаемая Рустамом для консервации дома.
Он хоть меня и Клариссу зовёт хозяйками, а по факту хозяин у дома один. Только Гордей может приказывать домовому, только он может пройти сквозь любую защиту, установленную Рустамом. Мне же надо было просить и давить на то, что Клэр — единственная дочь его истинного хозяина. Защищать её — почётный долг.
И только поэтому он согласился.
— Рустам! — тут же раздался вопль. — Разблокируй выход!
Я физически ощутила недовольство домового, волной прошедшее по дому. Затрещало всё: от полов до посуды в шкафах.
— Одной заблокируй, другой разблокируй!.. — прокатился по дому рокот. — Определитесь между собой для начала, а потом меня дёргайте!
И он с хлопком исчез.
Зато появилась Клэр. Лицо раскрасневшееся, глаза сверкают бешенством. Кажется, меня всё-таки сегодня будут убивать.
Я сложила руки на груди и исподлобья глянула на сестрицу, которая себе сейчас не отдавала отчёт в своих действиях и словах.
— Ты-ы! Это всё ты!
— Я. У меня личная просьба дяди не выпускать тебя из дома. И если уговорам ты не поддаёшься, то я вынуждена прибегнуть к более серьёзным методам. Можешь обижаться сколько угодно.
Кларисса вспыхнула, прошипела что-то невнятное и ушла к себе в комнату, громко хлопнув дверью.
Отмахнулась от неосознанного проклятия как от назойливой мухи и пошла в домашнюю лабораторию дяди за зельями. Кто-то же должен будет ему помочь?
Гордей пришёл спустя полчаса.
Точнее, не так. Его под руки завёл в дом мой отец, который, кажется, был весьма обеспокоен состоянием брата. Неожиданно в этом было приблизительно… всё.
Но развлекаться было некогда. Просканировала ауру дяди и ахнула: он чуть ли не умирать собрался!
Отец, сдержанно кивнув мне, помог дойти Гордею до дивана, вливая в колдуна энергию тонкой струйкой. Я тут же закружилась рядом, помогая с зельями и напряжённо наблюдая за дядей.
— Где Кларисса? — спросил папа, отмеряя нужное количество одного зелья в чашку с водой.
— Ушла к себе в комнату, когда я попросила домового заблокировать дом, — тихо ответила я, откупоривая другую бутылочку со снадобьем.