Андрей Григорьевич, как и большинство командиров–строевиков, был склонен работать «в поле», непосредственно в войсках. Высокий, статный, широкоплечий, он часто появлялся на самых сложных участках, стремясь не только решить возникшие проблемы, но и личным присутствием в опасные моменты подбодрить бойцов и командиров. Ветераны, участники боев на Курской дуге, вспоминали, что комкор до последнего находился с войсками, попавшими в полуокружение 6 июля под Прохоровкой, как мог, старался помочь комбригам. И буквально в последний момент, пока еще оставалась возможность, он вывел штаб корпуса из наметившегося «мешка», чтобы немедленно приступить к организации обороны и вывода боевых соединений из кольца.
И в дальнейшем, переброшенный с прохоровского на обояньское направление в состав 1‑й ТА, 5‑й гв. Стк до последнего дня оборонительной операции из последних сил действовал активно, отвлекая на себя заметные силы врага. Но это далось очень большой ценой. Соединение понесло за период оборонительной операции Воронежского фронта самые высокие потери из всех танковых корпусов, принимавших в ней участие. Вступив в бой более чем с двумя сотнями боевых машин, через десять дней корпус имел меньше полутора десятков танков. Существенные потери соединение понесло и в личном составе. [244]
Командованием фронта личный вклад А. Г. Кравченко в разгром фашистов на Огненной дуге был оценен высоко, он награждается орденом Кутузова 2‑й степени и получает очередное воинское звание — генерал–лейтенант.
В дальнейшем Андрей Григорьевич со своим корпусом участвовал в освобождении родной Украины. В ноябре 1943 г. за участие в освобождении столицы Украины соединению было присвоено второе почетное наименование «Киевский», а генерал–лейтенанту А. Г. Кравченко звание Героя Советского Союза. Не расставался он со своим соединением и после того, как 10 января 1944 г. был назначен командующим 6‑й танковой армией. При ее формировании на 1‑м Украинском фронте он стал для нее базовым. Первой крупной операцией генерал–лейтенанта А. Г. Кравченко в новой должности стала Корсунь — Шевченковская наступательная. Затем были Уманско — Баташанская, Ясско — Кишиневская, освобождение Румынии, Венгрии и Югославии. В сентябре 1944 г. армия за боевые заслуги была преобразована в гвардейскую, а командарм получил очередное и последнее воинское звание в своей карьере — генерал–полковник. В апреле 1945 г. 6‑я гв. ТА была передана в состав 2‑го Украинского фронта и участвовала в последней наступательной операции Великой Отечественной — Пражской.
После переброски летом 1945 г. в Монголию 6‑я гв. ТА была включена в состав Забайкальского фронта. В августе Андрей Григорьевич принял участие в своей четвертой в жизни войне, теперь с милитаристской Японией. Хингано — Мукденская наступательная операция стала, вероятно, ее самой известной и необычной. В ходе ее проведения был осуществлен сложнейший маневр — танковая армия генерала А. Г. Кравченко со всей техникой успешно преодолела горный хребет Большой Хинган и, выйдя на равнину, отрезала отход главным силам Квантунской армии к Желтому морю. В 1946 г. 6‑я гв. ТА была упразднена. А. Г. Кравченко оказался одним из немногих, кому удалось покомандовать танковым объединением с момента его создания до расформирования.
С июня 1941 по сентябрь 1945 г. Андрей Григорьевич прошел путь от начальника штаба мехкорпуса и комбрига до командарма, получил три генеральских звания, дважды был награжден Золотой Звездой Героя Советского Союза и рядом орденов, в том числе полководческих: Суворова, Кутузова и Богдана Хмельницкого. Прекрасный итог боевой карьеры талантливого командира.
После войны командовал БТ и MB ряда округов, а в октябре 1955 г. уволен в отставку по болезни. 18 октября 1966 г. он скончался на 67‑м году жизни.
Генерал–лейтенант В. Г. Бурков командовал 10‑м тк, который [245] входил в состав 5‑й гв. А Степного фронта. Его соединение было переброшено в полосу Воронежского фронта уже на третий день Курской битвы и вело боевые действия в его составе до окончания оборонительной операции.
Василий Герасимович родился 17 апреля 1901 г. в Татарии в с. Кураково. В 1914 г. закончил двухклассное городское училище, учиться в каком–либо еще общеобразовательном учебном заведении ему не довелось, это заметно мешало в жизни и карьере.
В мае 1919 г. добровольцем вступил в Красную Армию. Воевал красноармейцем на Восточном фронте в составе отряда ревкома с. Кураковка и 40‑го полка против войск адмирала Колчака. Получил тяжелое ранение и после излечения был направлен в запас.
В апреле 1920 г. вновь призван в РККА и после окончания в Самаре военно–политических курсов ПриВО в ноябре 1921 г. направляется в Западный военный округ на должность комиссара бронепоезда № 70. На этом бронепоезде участвовал в боях на Брянщине против банд Серого и Пятакова. Этот первый опыт заметно повлиял на его дальнейшую карьеру. До начала 1930 г. он служил в Брянске, а затем в Приморье в частях бронепоездов, сначала только на военно–политических должностях, а затем, после краткосрочных артиллерийских курсов, перешел на командную работу.
В апреле 1930 г., с должности командира дивизиона бронепоездов Приморской дивизии ОКДВА, он направляется слушателем Ленинградских бронетанковых курсов (ЛенБТК). После их окончания оставлен служить в этом учебном центре. Сначала — командиром учебного автобронедивизиона, затем — учебного мехполка, и, наконец, в декабре 1932 г. он становится начальником курса.
В августе 1933 г. его, как получившего бронетанковую подготовку, вновь направляют на Дальний Восток в штаб 1‑й ОКДВА начальником 1‑го отдела Автобронетанкового управления. Через три года, в сентябре 1936 г., его назначают на строевую должность — командиром 8‑го отдельного мехполка ОКДВА.
Командуя полком, он показал себя с лучшей стороны, и уже во второй половине января 1937 г. ему присвоено звание полковник, а в марте получает повышение — переводится командиром 2‑й омбр ОКДВА. Но это назначение не принесло ни радости, ни удовлетворения от оценки его труда, скорее наоборот. В армии полным ходом шли репрессии, их тяжелый каток достиг и комбрига: 28 июля он был арестован и более девяти месяцев находился в тюрьме под следствием как «враг народа». К счастью, в 1939 г. ситуация начала меняться к лучшему. Его освобождают из заключения — «по прекращении дела», [246] восстанавливают в звании, и с конца осени он находится в резерве Управления по командно–начальствующему резерву РККА. Проще говоря, приходил в себя от «курорта НКВД».
В ноябре 1939 г. В. Г. Бурков назначается помощником начальника ЛенБТК по учебно–строевой части, а в июне 1940 г. он уже командир 9‑й отдельной танковой дивизии Среднеазиатского военного округа. Перед этим назначением его так аттестовывала комиссия:
«Имеет наклонность к строевой службе. В меру работает над повышением военных и политических знаний, но степень его роста тормозит отсутствие достаточной теоретической базы в его подготовке».
Дивизия, имевшая численность 12 000 человек, развертывалась на базе казарм и жилого фонда кавалерийской дивизии, который был рассчитан на 4000. Помещений не хватало, строительного леса и иных стройматериалов не было. Тем не менее за очень короткий срок благодаря своим организаторским способностям новый комдив сумел обустроить городок и создать личному составу сносные условия. Но, кроме бытовых забот, необходимо было организовывать и учебный процесс танкистов, а с этим оказалось сложнее. Уже 15 ноября 1940 г. командующий округом И. Р. Апанасенко писал:
«Обладает большой волей, умеет организовать работу. Склонен к строевой работе. Согласно аттестации в практической работе после назначения командиром 9‑й танковой дивизии показал посредственные знания в организации и ведении обучения личного состава. Трудолюбивый, волевой командир».
В июне 1943 г. Иосиф Родионович будет направлен для «стажировки» на должность заместителя командующего Воронежским фронтом и сыграет не последнюю роль в судьбе В. Г. Буркова. Уже в первые недели войны 9‑я тд перебрасывается на Западный фронт, а к 10 июля 1941 г. ее переформировывают по штату военного времени и присваивают новый номер — 104‑я тд. И на следующий день, 11 июля, ее полки выгрузились на ст. Кировская (Фаянсовая), при этом войска растянулись на несколько десятков километров до Брянска, поэтому сосредоточение затянулось. После сбора она включается в состав 28‑й А и вводится в Смоленское сражение. Дивизия вела бои под г. Ельня, которая в то время уже была занята противником.
С 21 июля начался второй этап сражения. Советское командование предприняло попытку организовать контрнаступление силами Фронта резервных армий. С этой целью были сформированы оперативные группы 24‑й, 28‑й, 29‑й, 30‑й А и группа генерала К. К. Рокоссовского, которые были переданы в состав Западного фронта для нанесения концентрических ударов в направлении Смоленска с целью разгромить неприятеля севернее и южнее города. В опергруппе 28‑й А действовала [247] и 104‑я тд, наступавшая из района северо–восточнее Рославля. Дивизия была почти полностью укомплектована танками, но это были в основном устаревшие машины. Танкисты полковника В. Г. Буркова нанесли удар в направлении Красное (между Рославлём и Смоленском) и с боями продвинулись около 30 км. Однако затем дивизия была остановлена противником, а в начале августа оказалась отрезанной вместе с 149‑й, 145‑й тд от основных сил фронта.
Прорывались из кольца трое суток, вместе с их группой шел и командующий 28‑й А генерал–лейтенант В. Я. Качалов, но в результате одной из стычек с немцами его группа оторвалась. Как писал впоследствии комдив, из «котла» вырвалось около 5000 человек сто четвертой. При выходе из окружения, в ходе одного из боев под Рославлём, В. Г. Бурков был ранен в левую ногу и правое плечо. После прорыва к своим комдива перевезли в один из московских госпиталей. Его дивизия расформировывается, а личный состав обращается на комплектование 145‑й тбр.
По итогам боев 1941 г. в аттестации Василия Герасимовича появляются такие строки:
«В работе энергичный и трудолюбивый. Требовательный к себе, к подчиненным недостаточно тверд. По характеру спокойный и выдержанный. В бою действует смело, тактически грамотно».
После излечения в госпитале он направляется в Куйбышев, куда из столицы переехала значительная часть военно–учебных заведений, на должность начальника командного факультета Военной академии механизации и моторизации РККА.
Но уже весной 1942 г. начинают собирать командиров танковых дивизий, которые имели практический опыт, для комплектования танковых корпусов. В апреле полковник В. Г. Бурков назначается командиром 10‑го тк, формирующегося на Западном фронте. После укомплектования техникой соединение было направлено в 16‑й А. В ее составе корпус участвовал в двух операциях: наступлении на Жиздру (из района юго–западнее Сухиничей) и сдерживал вражеское наступление в направлении Козельск — Белый Верх.
В ноябре 1942 г. 10‑й тк перебрасывается на Юго — Западный фронт, которым в то время командовал генерал Н. Ф. Ватутин, и участвует в контрнаступлении в направлении Старобельска, Маяков, Краматорска и в освобождении Красноармейска и Старобельска. На окраинах Краматорска комкор получает второе за эту войну тяжелое ранение, теперь в область лопатки и левый глаз. После излечения в госпитале, весной 1943 г., он возвращается в корпус, находившийся в это время уже в составе Степного военного округа.
Генерала В. Г. Буркова трудно назвать удачливым военачальником. Большие победы обходили его стороной, не [248] был он избалован и наградами — за 1942 г. и начало 1943 г. получил лишь два ордена Красного Знамени. В то время ряд других командиров таких же танковых соединений награждались более щедро даже высокими полководческими орденами: Суворова и Кутузова. Хотя в аттестационных документах Василий Герасимович характеризуется лишь в положительную сторону. В 1942 г. в карточке появляется запись:
«В бою управляет частями дивизии хорошо, боем лично управляет. Держит себя смело и служит образцом для всего личного состава, пользуется авторитетом».
В то же время ежегодно он получал ранения, причем всегда тяжелые. Не стали исключением и бои на Курской дуге. Конечно же, от увечий на войне никто не застрахован, но у В. Г. Буркова ситуация сложилась по–иному. Он не любил и не умел управлять соединением из КП. Стремился бывать непосредственно в войсках, особенно в тяжелые моменты, справедливо пологая, что именно так наиболее эффективно реагировать на динамичный бой подвижного соединения.
В период летних боев 1943 г. В. Г. Бурков, командуя все тем же 10‑м тк на Воронежском фронте, показал себя не с лучшей стороны. 8 июля, во время контрудара западнее Прохоровки, он проигнорировал приказ Н. Ф. Ватутина и под предлогом, что перед его фронтом обнаружены значительные силы вражеских танков, не отдал приказ о переходе корпуса в атаку. Хотя, как потом выяснилось, именно на участке, где был намечен ввод в бой 10‑го тк, у противника — корпуса СС было наиболее слабое место. Похожая ситуация сложилась и 12 июля 1943 г., в тот день командование корпуса доложило прибывшему члену Военного совета фронта Н. С. Хрущеву, что не знает задачи на контрудар, так как не получало приказа. Как потом выяснилось — это утверждение оказалось выдумкой. Подобные «фокусы» стоили комкору должности, хотя Военный совет 1‑й ТА расценил это как невыполнение приказа и просил руководство фронта отдать генерал–лейтенанта (7.06.1943) В. Г. Буркова под суд военного трибунала. Но, раненый еще 9 июля, комкор отделался относительно легко — его направили в госпиталь, а затем назначили начальником Высшей офицерской бронетанковой школы им. Молотова в Ленинграде, где он прослужил пять лет.