Но никакой боли. И никаких острых клыков. Только смех Ишикавы.
Я медленно открыла глаза, осмелившись посмотреть на кусты. Курица шла по дорожке, покачивая головой.
— Остерегайтесь убийственных куриц Аматэрасу, — выдавил сквозь смех Ишикава. Курица обошла нас, не обращая внимания.
— Эм, — сказала я. — И почему здесь курица?
Мы пошли дальше, я заметила среди деревьев еще курицу.
Ишикава пожал плечами.
— Священные курицы, — сказал он.
— Курицы?
— А тебе больше понравились бы инугами? — спросил Томо, и голос его был серьезнее, чем у Ишикавы. Он был мрачным, страдающим и бледным.
Я покачала головой.
— Нет, спасибо, курицы подойдут.
Квадратные нераскрашенные тории возвышались над нами. А за ними тянулся длинный деревянный мост, он поднимался над неглубокой рекой, что плескалась о берега.
Мост был из светлого кедра, от которого приятно пахло. Он изгибался, и я не видела конец моста, только вершину вторых тории, что были на другой стороне. А берег был покрыт густым лесом, что придавал Наику таинственности.
— Мост Уджи, — сказал Ишикава. Он выхватил телефон и протянул мне.
Я уставилась на кейтай в своей руке.
— Что?
Он закатил глаза и прислонился к колонне тории.
— Сфотографируй меня, балда, — он сделал рукой жест мира.
— Ты не шутишь?
Натянутая улыбка исчезла с его лица, он недовольно взглянул на меня.
— Не шучу. Давай уже, — он снова улыбнулся. Я вздохнула и нажала на кнопку, чтобы его запечатлеть. Ишикава забрал телефон и посмотрел на результат.
Томо заговорил, но его голос звучал странно, словно не совсем принадлежал ему.
— Мост, — сказал он. Я знала этот голос и повернулась к нему. Глаза его были черными, капельки пота стекали по его лбу, намочив пряди челки.
— Томо? — тихо спросила я. — Может, нам уйти?
Он не ответил.
— Этот мост, — сказал он, — это Ама но Уки Хаши, мост ками.
Я раскрыла рот, чтобы ответить, но Ишикава меня опередил.
— Чигау, — осторожно исправил он. — Это мост Уджи.
— Здесь зеркало, — сказал Томо, шагнув на мост.
Я взглянула на огромные тории.