— Ничего, — сказал он. — Просто хочу знать, что сделает Магус, когда узнает, что тот парень — сын его врага.
Я моргнула.
— И как долго ты читаешь со мной?
— Ты собираешься переворачивать страницу?
Я закатила глаза, но лист перевернула.
— Разве ты не должен готовиться к экзаменам?
Он не сразу ответил, скользя взглядом по странице.
— Тсуги.
— Я не переверну страницу, — возразила я. — Я еще даже не начала здесь читать.
— Почему? — он покачал головой с разочарованием в глазах. — Ты так медленно читаешь. Это английский, а я читаю быстрее.
Я ударила его по руке, а он рассмеялся с таким теплом, что возмущаться мне расхотелось.
— Ты всегда такой зануда?
— Возможно.
Станции становились все меньше, мы огибали залив, на воде сверкало солнце. Все здесь было коричневым и отчасти мертвым, до зимы оставался лишь месяц. Поезд вскоре завернул, и пейзажи стали пустынными. Наконец, мы направились к крошечной станции, снаружи одиноко ждало клиентов такси. Я смотрела на него в окно поезда, пока мы медленно останавливались.
— Здесь? — спросила я.
Томо поджал губы.
— Не в таком месте ты рассчитывала искать одно из сокровищ Японии, да?
— Это место такое маленькое.
Томо склонился над моим плечом, выглядывая в окно. Тепло его близости отозвалось во мне жаром, а его запах напомнил о его доме, когда он готовил на завтрак мисо-суп. Нас было только двое, а он всю ночь проспал на диване.
Мы останемся там и на ночь. Мы не знали, что случится, когда мы найдем зеркало Аматэрасу. Мы не планировали поездку обратно до утра. Я нервно сглотнула, когда он склонился ко мне, а я думала, где мы останемся на ночь. Он ведь не будет простить меня что-нибудь делать с ним? Мы ведь здесь из-за зеркала, а не в поисках романтики.
Но солнечный свет сверкал на воде, и осенний ветер шелестел оставшимися листьями на деревьях, и, хотела я это признавать или нет, эта поездка была романтичной. Мы были здесь одни, лишь вдвоем. Случиться могло что угодно. Что угодно.
В горле пересохло, шерстяное пальто покалывало и стало жарким, мы поднялись с сидений и направились к платформе. Он тоже думал о ночи? Он рассчитывал, что мы так далеко зайдем? Юки настаивала, что в Японии все было иначе, что в этом не было столько культурных запретов, но я не была уверена. Я видела, что было с Шиори. Она стала изгоем в школе, над ней постоянно насмехались из-за беременности. Если последствия были такой проблемой, то и сам секс тоже должен быть.
Да уж. А я даже не подумала взять с собой милую пижаму. Я взяла лишь футболку и растянутые штаны, ведь такая пижама была удобной. Футболка даже обтрепалась на воротнике.
Я была красной, как рак. Томо мог по одному взгляду на меня понять, о чем я думаю. Я шла за ним, надеясь, что он не оглянется.
Мы сунули билеты в ворота платформы, спустились по лестнице к дороге, где стояло одинокое такси. Одна скамейка была у стены станции, видимо, это было на случай, если такси понадобится сразу двум людям.
Мужчина поднялся со скамейки и шагнул к нам, черная шапка плотно облегала голову.
Он остановился перед нами и поднял руку, словно собирался толкнуть Томо. Я замерла — он будет нападать на нас? Прямо на глазах у водителя такси?
Другой рукой он снял шапку с головы. Белые волосы упали на уши.
— Добро пожаловать в Исэ, Юуто, — усмехнулся Ишекава, свободной рукой показывая ему жест мира.
Томо подавился на вдохе. Он подавился и закашлялся.