— Может, это плохая идея, — сказала я, отступая на шаг.
Чернила изгибались над его медными волосами, принимая вид рогов. Он напоминал они, японского демона.
Его пальцы открыли крышку шкатулки.
— Томо, чернила, — но он не слушал меня.
Он погладил пальцами плетеную нить, медленно поднял подвеску с темной бархатной подушечки. Молочного цвета камень в виде полумесяца покачивался на нити, когда он поднял его выше.
— Ясакани но Магатама, — прошептал Томо, камень засветился в ответ, матовая поверхность его сверкала изнутри, словно там пылал огонь. Свет становился все ярче, пока не залил все помещение. Я закрыла глаза, но свет проникал и под веки. Мир содрогался, пол подо мной дрожал.
И наступила тьма.
* * *
— Кэти?
Голос Томо звенел в ушах, я пыталась выбраться из тьмы.
— Томо? — я почувствовала, как он обхватил меня пальцами. Я моргала, но свет вокруг был таким ярким, что ничего не было видно.
— Встать можешь? — лицо Томо было близко, его волосы щекотали мою щеку. Но что-то было не так.
— Томо, — сказала я. — Твои волосы, — чернильные рога закручивались над его медными волосами, словно корона. С рогов свисали золотые бусины, раскачиваясь на нитях и позвякивая, напоминая украшение для волос. Он отстранился, и я заметила одежду на нем — волны синей, лиловой и белой ткани окружали его. Плотный золотой пояс был завязан сложным узлом на поясе. Он был похож на принца.
Он обхватил меня сильными руками и помог встать.
— Где мы? — спросила я. — И почему ты так одет?
— Думаю, мы внутри Магатамы, — сказал он, я огляделась. Небо было из молочного стекла, словно кристальный купол.
— Внутри? — выдохнула я.
Нас окружил женский голос.
— Внутри воспоминания камня, — сказала она. Этот голос я узнала сразу, как и Томо.
— Аматэрасу.
— Только ее воспоминание, — ответил голос. — Она уже давно оставила этот мир и ушла в другое место.
— Но она оставила этот камень императору Джимму перед своим уходом, — сказал Томо.
— Так и было, — отозвался голос, нас окутал жар. — Камень полон своего значения.
— Почему? — спросила я. — И какого значения?
Небо замерцало вокруг нас, становясь темным молочно-оранжевым.
— Слезы Тсукиёми превратились в этот камень, — сказала она. — Он увидел Аматэрасу в небе и сразу полюбил ее, но он не знал, что ей подарить. Что могло ей подойти? У нее были лошади, одеяния, зеркало, в котором она видела свое великолепие. А он был бледным призраком рядом с ее светом, у него не было ничего, что он мог бы подарить ей. И он заплакал, и слезы его боли превратились в камень, что сохранил воспоминания.
Томо обернулся и посмотрел на небо, от этого движения его одеяние зашуршало, слои ткани задевали друг друга. Его кожа словно сияла в этом свете, все казалось ярче и четче. Он стал бы хорошим принцем, как мне казалось. Он подходил для правления больше, чем Джун.
Я осталась в джинсах и свитере, никакого магического превращения не произошло. Может, он изменился из-за своей связи с Тсукиёми?
— Этот камень сделан из его слез? — спросил Томо у голоса.
— Красивый подарок. Он сделал ее счастливой, — сказало воспоминание Аматэрасу. — Она носила его на груди, когда пересекала небо.