Томо склонил голову и откинулся на красную спинку стула. Сидение скрипнуло под ним.
— Ты хочешь встретиться с тем, кто тебя бросил? Это точно плохая идея.
— Это идеальное прикрытие для поездки.
— Кэти, не стоит встречаться с человеком, что отказался от тебя, чтобы обеспечить нам прикрытие.
Я помахала ладонью, очередной перенятый мной японский жест.
— Все не так. Я обдумала это, знаешь ли. Встречу с ним.
Томо смотрел на меня, склонив голову так, что челка закрыла правый глаз.
— Почему ты хочешь это сделать?
— У меня много вопросов, — сказала я. — О причине его ухода. Я хочу знать, Томо. И без мамы я… чувствую себя одиноко.
— У тебя есть я, — сказал он, прижав ладони к столу. Рукав его рубашки зацепился за напульсник. — И твоя тетя.
— Знаю, — сказала я. — Но все равно думаю: а что если? Почему он в Японии? Странно, да? Может, это знак свыше.
— Ага, — Томо не звучал убежденно. — Камень, птицы, да?
— Кстати, — сказала я, упоминание птиц напомнило о стуке вороны в окно прошлой ночью. — Зачем ты послал ко мне бумажную ворону?
Он склонился, в глазах отразилось смятение.
— Что?
— Нарисованную ворону, — сказала я. — Мог бы хоть сказать, что она прилетит. Я перепугалась. Я думала, она разобьет стекло.
Он застыл, испуганный.
— Постой, ты видела нарисованную ворону у окна? — я уже чувствовала сомнения, паника разрасталась жаром. Он не знал, о чем я говорила.
— Ты ее не рисовал?
Он покачал головой.
— Может, это был Такахаши?
— Зачем ему рисовать бумажную ворону?
Томо взял меня за руку и вывел из закусочной. Мы завернули за угол, но нигде не было тихого места.
— Сюда, — сказал он, указывая на деревья у станции. Это было сложно назвать укромным местом, но здесь хоть почти не было людей. Мы встали спиной к прохожим, Томо вытащил блокнот из сумки и принялся листать страницы. Острые зубы со страниц пытались впиться в его пальцы. Трясогузки хлопали крыльями по бумаге, ветер вздымал перья, они слетали со страниц на землю.
Он добрался до пустых страниц и осторожно открыл последний рисунок.
Ворона, похожая на ту, что я видела.
— Это она, — сказала я, указывая на нее пальцем, но так, чтобы быть вдалеке от острого клюва. Ворона зло клевала страницу под лапами. — И у нее тоже было три лапы.
— Не помню, чтобы рисовал ее, — выдохнул Томо. Он вытащил из кармана ручку и принялся зачеркивать ворону с такой силой, что прорвал страницу. Ворона издала придавленный вопль и замерла, хотя и не умерла. Она настороженно смотрела на нас глазками-бусинками из-под клетки чернил, что создал вокруг нее Томо. Он тихо выругался и закрыл блокнот.
— Ты не помнишь?
— Как и рисунки Аматэрасу… Я ведь нарисовал ее похожей на тебя, — сказал он. — Те были во сне. Видимо, я все еще рисую во сне. Поверить не могу.