– О боже! – воскликнула Анна. – Пожар уже начался…
Клубы дыма, смешиваясь с туманом, медленно поднимались над башней.
Я был потрясен.
– Ему не спастись, – сказал ошеломленный Гленн.
Роберт покачал головой:
– Для него это конец.
– Нужно подобрать его! Садитесь на крышу! – велела Анна пилоту.
– Это невозможно.
– Конечно возможно! Смотрите, сколько там места!
– Слишком опасно!
– И что, теперь мы позволим ему погибнуть у нас на глазах! Не тратьте время зря, спускайтесь!
Пилот помотал головой:
– Поглядите сами: из лифтовых шахт уже идет дым. Это затрудняет видимость, и так низкую из-за тумана. Маневр слишком сложен, я не смогу сесть.
– Тогда спустите ему веревку, – попросила Анна, – или как там эта штука у вас называется. Должен же быть какой-то способ забрать его на борт.
– Вертолет оборудован веревочной лестницей, но она находится снаружи. Этот человек не сможет подняться на борт. Трос, удерживающий лестницу, закреплен на днище вертолета и никак не связан с дверью. Данная конструкция используется исключительно для перемещения военных по воздуху на небольшие расстояния и не предназначена для того, чтобы с ее помощью проникали в кабину.
– Он мог бы забраться хотя бы на лестницу, – сказал я, – и затем мы отвезли бы его куда-нибудь.
– Это сумасшествие – перемещать его вот так, по воздуху, – возразил пилот. – Его будет болтать во все стороны. Он же не тренированный военный, он сорвется.
– Лучше попытаться, чем обрекать его на верную смерть! – вышла из себя Анна.
Ее голос прозвучал в кабине так громко, что с ним мог бы сравниться лишь рев винтов вертолета.
Анна была права. Мы не могли просто улететь, ничего не сделав. Это было невозможно…
– Дым сгущается, – снова произнес пилот. – Это очень опасно. Даже если не брать в расчет жар, который поднимается из лифтовых шахт, и огонь, который может вырваться из них в любой момент. В одиночку я не возьму на себя ответственность подвергнуть каждого из нас такой опасности.
Возникло минутное колебание, пока все мы осознавали, что речь идет о наших собственных жизнях…
– Я… я готова рискнуть, – проговорила Анна довольно неуверенно.
Гленн с совершенно несчастным видом покачал головой и сжал губы. Его явно раздирали жестокие внутренние противоречия. И все же спустя несколько мгновений он медленно опустил подбородок.
– Я тоже, – сказал он.
Что до меня, то мне было страшно, очень страшно. Но готов ли я на самом деле принять тот факт, что невинный человек погибнет из-за моего нежелания идти на риск? Смогу ли я нормально жить, имея такое на совести?
– Я тоже, – произнес я, едва шевеля губами.
По правде говоря, в этот миг больше всего на свете я мечтал лишь о том, чтобы как можно скорее убраться подальше от чертовой башни и почувствовать под ногами земную твердь.
Все взгляды обратились к Коллинзу.
Его лицо было напряжено и серьезно. Он смотрел прямо перед собой, молчаливый и непроницаемый.
Конец ознакомительного фрагмента.