– Он самый.
Нонсенс! Кристофер Рубин – сосед Кристен, расслабленный до невозможности тип, всегда в кроссовках, джинсах и растянутых свитшотах. Этот парень был полной противоположностью мужчинам, среди которых она обычно вращалась, одетым с иголочки красавчикам, увивавшимся вокруг нее, как осы над вареньем во время летнего завтрака в саду.
– Мне казалось, тебе нравятся только типы, которые по уик-эндам щеголяют в костюмах от «Армани».
– Конечно нет. Я всегда предпочитала тех мужчин, кто не относится к себе слишком серьезно.
Я не мог в это поверить.
В любом случае мне нужно было обратиться к истинному мотиву моего звонка.
– Я вот о чем хотел с тобой поговорить. Это покажется тебе странным, но я хочу, чтобы ты знала: я звоню не для того, чтобы упрекнуть тебя в чем бы то ни было, вовсе нет. Я с некоторого времени задаю себе вопрос и…
– Что тебя интересует?
– Ладно, как раз перед тем, как мы расстались, я…
– Перед тем, как ты меня бросил. Признай это.
– Гм… да, так и есть. Перед тем как я тебя бросил, ты отменила, один за другим, два ужина, два свидания, одно – у меня, другое – в ресторане. И оба раза ты сделала это, отправив на мой номер короткое сообщение. Типа, их написали в спешке. Не знаю, помнишь ли ты об этом…
– Конечно помню.
– Хорошо, так вот я никогда не спрашивал тебя, почему ты отменила свидания… В тот момент я пытался объяснить себе случившееся тем, что тебя все достало, что ты не хотела продолжения, что я вовсе не твой тип, в конце концов, и что таким образом ты решила дать мне понять, что между нами все кончено…
– Какая чушь! Ты спроецировал на меня свой образ действий, мой дорогой! Это было бы трусостью. Мы, женщины, так не делаем. Если мы хотим положить конец отношениям, то просто говорим об этом.
Я выдержал удар.
– А сообщения…
– Все очень просто: в первый раз меня задержала срочная работа. Нужно было досконально пересмотреть дело клиента и подготовить его уже к следующему утру. Я помню об этом, потому что отправила тебе сообщение прямо с планерки. На следующий день, поспав всего четыре часа, я примчалась в контору, чтобы все закончить. Так что, как видишь, у меня просто не было времени, чтобы подумать о тебе. Во второй раз все было еще хлеще. Моего отца срочно госпитализировали. Пока его оперировали, я оставалась в его палате. Пользоваться мобильными там запрещено, но я все-таки включила свой, чтобы быстренько отправить тебе эсэмэску. Такое сложно забыть. После операции прогноз отца был неопределенным целых три дня. Он выкарабкался, но я за это время вся извелась. В такие моменты понимаешь, что наша жизнь висит на волоске… Вот почему не стоит относиться к ней всерьез.
13
Уолл-стрит падал. Чикаго падал. Лондон падал. Токио падал. Париж падал. Франкфурт падал…
Барри Кантор сложил номер «Уолл-стрит джорнел» и оттолкнул стопку свежих газет, лежавших на столе.
Вся пресса трубила о том, что поджигатель атаковал финансовые компании, составлявшие значительную часть мировой экономики… Подвергнуть их нападению означало играть с опорами карточного домика.
Барри Кантор снял трубку телефона и набрал номер президента. Он должен был воспользоваться очевидным провалом лаборатории в Форт-Миде, чтобы убедить его наконец закрыть этот дорогостоящий проект.
Штаб-квартира ФБР, Вашингтон, округ Колумбия
Роберт Коллинз едва вышел из туалета, когда увидел, что на его служебном телефоне мигает красная лампочка. В тот же момент завибрировал его мобильный.
– Коллинз.
– Джессика, из центральной. Я только что оставила вам сообщение на офисном номере.
– В чем дело?
– Тревога в одном из небоскребов Бостона: только что было передано сообщение об эвакуации, и продолжает играть музыка из «Зова предков». Там сейчас разгар рабочего дня, в башне полно народу. Началась давка. Много пострадавших.
– Название и адрес здания.
– «Тур-Стейт-стрит», дом номер один по Линкольн-стрит, Бостон, Массачусетс.