– Да, в это воскресенье.
Меня буквально захлестнуло волной ужаса.
– Но я не готов…
– Да ладно, это всего лишь беседа о твоей книжке. Ее же написал ты, верно? Неужели ты не сможешь о ней поговорить?
– Да-да… Но Опра будет задавать мне вопросы… о моей жизни…
– Кто, как не ты, знает о ней лучше всех? Тебе не придется учить текст.
Я согласился.
Как я мог сказать ему, что меня ужасает сама мысль, что мне придется держать слово перед пятнадцатимиллионной аудиторией? Что я могу оцепенеть перед камерами, потерять дар речи, начать мямлить, путаться в словах…
Если я провалюсь, моя карьера будет уничтожена в прямом эфире. Больше никто и никогда не пригласит меня.
– Но… Но почему Опра вдруг пригласила малоизвестного писателя вроде меня?
– Я тебе уже сказал, пришлось потрудиться. Наша пресс-атташе – просто находка.
– И все же это странно…
– Мы убедили Опру, что ей не нужно приглашать звезду, потому что она сама звезда.
Меня вдруг охватило сомнение.
– Но почему она пригласила меня в последний момент? Ее передачи планируются на месяцы вперед…
Билл громко вздохнул:
– Тим, ты безнадежен! Вместо того чтобы принимать жизнь такой, как она есть, и радоваться, ты изводишь себя идиотскими вопросами.
– Прекрати называть меня Тимом. Ты знаешь, что я этого не выношу, стариковское имя!
– Вот именно, тебе очень подходит.
– Мило с твоей стороны.
– Когда тебе выписывали свидетельство о рождении, по всей видимости, допустили ошибку. Тебе не тридцать четыре, а все семьдесят, не меньше.
– И все же это странно, что меня пригласили в последний момент, согласись.
На этот раз он вышел из себя.
– Если ты уж так хочешь все знать, то да, вначале тебя даже не рассматривали, – взорвался он. – Опра должна была встречаться с Леонардо Ди Каприо, уж прости. Но он подхватил мерзкий вирус и вынужден проваляться две недели в постели, так что Опре нужен был другой гость, и срочно. Вот и все. И что теперь изменилось? Тебе-то какая разница? Важно, что ты попадешь на передачу, разве нет?
Конечно, он был прав, но я не люблю, когда меня держат за идиота.
– Сто процентов актеров, – продолжал он, – и сто процентов писателей убили бы родную мать с отцом, лишь бы их пригласили к Опре. И все же нам удалось убедить ее пригласить именно тебя, а не кого-нибудь другого в качестве замены Ди Каприо.
– Не стану с этим спорить, Билл.
Повисло тягостное молчание.
– Скажи мне правду. Ты дергаешься, потому что тебе страшно, я прав?
Этот тип нутром меня понимал. От него ничего не скрыть.