Но Хьюиш, не двигаясь с места, злобно глядел на Дэвиса.
– А вы знаете, что вы меня ударили? – проговорил он.
– А вы знаете, что я спас вам жизнь? – отозвался капитан, не удостаивая того даже взглядом и переводя глаза с компаса на паруса. – Где бы вы были, если бы гик перекинуло и вы бы запутались в слабине? Нет, сэр, больше вам у грота-шкота[25] не стоять. Портовые города полны матросов, стоявших у грота-шкота: они скачут на одной ноге, сынок, а остальных и просто нет в живых. Ставьте гика-тали, мистер Хэй. Ударил вас, говорите? Счастье для вас, что ударил.
– Ладно, – медленно произнес Хьюиш, – пожалуй, в этом есть правда. Будем думать, что есть.
Он подчеркнуто повернулся спиной к капитану, ушел в надстройку, и раздавшийся там немедленно выстрел пробки возвестил, что он нашел средство утешиться.
Геррик перешел на корму к капитану.
– Как она сейчас? – спросил он.
– Ост тень норд пол к норду, – ответил Дэвис. – Почти как я ожидал.
– А что подумают матросы?
– Э, они не думают. Им за это не платят, – ответил капитан.
– Кажется, у вас что-то произошло с… – Геррик не договорил.
– Скверная тварь, так и норовит укусить. – Капитан покачал головой. – Но пока вы и я держимся вместе, это не имеет значения.
Геррик лег в проходе с наветренной стороны. Вечер был ясный, безоблачный. Покачивание корабля убаюкивало Геррика, к тому же он ощущал тяжесть первой сытной еды после долгой голодовки. От глубокого сна его разбудил голос Дэвиса:
– Восемь склянок!
Геррик осоловело поднялся и побрел на корму, где капитан передал ему штурвал.
– Бейдевинд[26], – сказал он. – Ветер немного порывистый. Как рванет посильнее, так забирайте насколько можно к наветренной стороне, но держите полный.
Он шагнул к надстройке, помедлил и окликнул полубак:
– Нет ли там у кого концертины?[27] Молодчина, Дядюшка Нед. Тащи ее на корму, ладно?
Шхуна очень легко слушалась руля, и Герриком, который не спускал глаз с парусов, белевших в лунном свете, овладела дремота. Резкий звук, донесшийся из каюты, вывел его из забытья – там откупорили третью бутылку, и Геррик вспомнил про «Морского скитальца» и про Группу четырнадцати островов. Вслед за этим послышались звуки аккордеона и голос капитана:
Звучала затейливая мелодия; вахтенный внизу остановился у передней двери и заслушался. При свете луны видно было, как Дядюшка Нед кивает в такт головой; Геррик улыбался, стоя у штурвала, забыв на время о своих тревогах. Песня следовала за песней, взлетела еще одна пробка, голоса стали громче, точно двое в каюте ссорились, но согласие, видимо, было тут же восстановлено, и теперь послышался голос Хьюиша, который под аккомпанемент капитана затянул:
Геррика захлестнула волна омерзения. Он сам удивлялся, до какой степени мелодия и слова (написанные не без лихости), голос и манера певца действовали ему на нервы: как скрип ножа по тарелке. Его тошнило при мысли, что оба его компаньона упиваются до потери сознания краденым вином, ссорятся и икают и опять приходят в себя, в то время как перед ними уже зияют двери тюрьмы.
«Неужели я продал свою душу зря?» – думал он, и в нем закипала ярость и решимость – ярость против своих товарищей и решимость довести дело до конца, если только это возможно; извлечь выгоду из позора, раз уж позор неминуем, и вернуться домой, домой из Южной Америки, – как там поется в песне?
звучали слова в его мозгу, и перед ним вдруг возникла освещенная фонарями лондонская набережная; он узнал ее и увидел огни моста Бэттерси, перекинутого через угрюмую реку. И пока длился этот мираж, Геррик стоял как зачарованный, глядя в прошлое. Он был неизменно верен своей любимой, но недостаточно прилежно вспоминал о ней. Среди собственных возрастающих невзгод она как-то отодвинулась вдаль, словно луна в тумане. Его прощальное письмо, внезапная надежда, толкнувшая его в разгар отчаяния принять постыдное решение, перемена обстановки, океан, музыка – все всколыхнуло в нем мужественность.
«Я все-таки завоюю ее, – подумал он, сжав зубы. – Правдой или неправдой – не все ли равно?»
– Четыре склянка, помощник. Уже, наверное, четыре склянка, – вдруг вывел его из задумчивости голос Дядюшки Неда.
– Посмотри на часы, Дядюшка, – сказал он. Сам он не желал заглядывать в каюту из-за пьянчуг.
– Уже больше, помощник, – повторил гаваец.
– Тем лучше для тебя, Дядюшка, – отозвался Геррик и вручил ему штурвал, повторив указания, полученные раньше им самим.
Он сделал два шага, как вдруг вспомнил про счисление.
«По какому она идет курсу?» – подумал он и залился краской стыда. То ли он не посмотрел на цифры, то ли забыл их – опять привычная небрежность: доску придется заполнить наугад.
[25] Грота-шкот – снасть, с помощью которой ставится нижний парус на грот-мачте.
[26] Бейдевинд – курс парусного судна, при котором его диаметральная плоскость составляет угол менее 90° с направлением ветра.
[27] Концертина – пневматический музыкальный инструмент, небольшая гармонь, с клавишами в виде кнопок.