– Путь свободен, сэр! – прокричал Геррик с носа.
Капитан взял шхуну в руль, когда она, как застоявшийся конь, рванулась вперед, дрожа и клонясь под ветром. Сторожевой катер послал прощальный оклик, кильватер побелел и заструился, и «Фараллона» вышла в море. На якоре она стояла у самого прохода. Как только она прянула вперед, Дэвис сразу же направил ее в коридор между двумя краями рифа, где по обе стороны кипели и шумели буруны. Сквозь узкий синий просвет шхуна ринулась в открытое море, и душа капитана возликовала, когда он почувствовал дрожь палубы под ногами и, оглянувшись поверх гакаборта[21], увидел движущиеся крыши Папеэте и горы, возвышающиеся позади.
Но они еще не покончили с берегом и страхом перед желтым флагом. Когда они очутились примерно на середине коридора, раздался крик, поднялась суматоха, на глазах у всех человек вскочил на поручни и, выбросив руки над головой, перегнулся и прыгнул в воду.
– Так держать! – крикнул капитан, передавая штурвал Хьюишу.
В следующую секунду он был среди канаков с кафельнагелем[22] наготове.
– Кто еще хочет на берег? – заорал он, и этот бешеный рев нагнал на всех страху не меньше, чем оружие в его руке.
Канаки тупо глядели вслед сбежавшему, чья черная голова виднелась на воде, удаляясь от шхуны к берегу. А шхуна тем временем, как беговая лошадь, пронеслась по коридору и вырвалась на океанский простор.
– Ну и болван же я, что не держал наготове пистолет! – воскликнул Дэвис. – Ничего не поделаешь, пойдем с неполной командой. Плохо сторожили, мистер Хэй.
– Не представляю, как мы справимся, – сказал Геррик.
– Должны справиться, – возразил капитан. – Хватит с меня Таити.
Оба невольно обернулись и посмотрели назад: одна за другой открывались горы прекрасного острова, с левого борта Эймео поднял свои расщепленные вершины. А шхуна все мчалась дальше в открытое море.
– Подумать только! – воскликнул капитан, взмахнув рукой. – Еще вчера утром я плясал, точно пудель, чтобы заработать себе завтрак.
Глава 5
Груз шампанского
Нос судна был установлен так, чтобы Эймео остался к северу, и капитан уселся в каюте с картой, линейкой и кратким курсом навигации.
– Ост пол к норду, – сказал он, оторвавшись наконец от своего занятия. – Мистер Хэй, ваше дело – следить за счислением. Мне важен каждый ярд, чтобы шхуна не отклонялась от курса ни на волос. Я собираюсь продырявить Туамото, а это всегда риск немалый. Если бы эти зюйд-остовые пассаты дули с зюйд-оста, чего они не делают, то мы могли бы пройти по нашему курсу с точностью до полрумба. Скажем, в пределах румба. Тогда мы обойдем Факарава с наветренной стороны. Да, сэр, так нам и придется сделать, раз мы ложимся на другой курс. Тогда мы пройдем эту кашу мелких островов в самом чистом месте, видите? – И капитан показал точку, где его линейка пересекала расползшийся лабиринт Опасного Архипелага. – Хорошо бы уже была ночь – я бы лег на другой галс прямо сейчас, а так мы теряем время и зря отходим к востоку. Что делать, потом наверстаем. И если не попадем в Перу, то пристанем к Эквадору. Один черт, я думаю. Грошовые деньги на бочку – и никаких тебе расспросов. Отличное это племя – южноамериканские испанцы.
Таити уже остался за кормой. Диадема возвышалась среди неровных, иззубренных гор, Эймео оказался совсем рядом и, черный, загадочный, выделялся на золотом великолепии запада. И только тогда шхуна оторвалась от двух островов и был брошен лаг.
Минут через двадцать Сэлли Дэй, который то и дело оставлял штурвал и заглядывал в кают-компанию, где висели часы, провозгласил пронзительным голосом:
– Четыре склянки!
И показался кок с супом в руках.
– Я, пожалуй, сяду, перекушу с вами, – сказал Дэвис Геррику. – А когда я закончу, как раз стемнеет, и мы поставим нашу посудину по ветру и помчим в Южную Америку.
Тут же на углу стола, как раз под лампой, сидел Хьюиш, а с наветренной стороны у него стояла бутылка шампанского.
– Это что такое? Откуда это взялось? – спросил капитан.
– Шампанское, из заднего трюма, если вам это интересно, – ответил Хьюиш, выпивая залпом кружку.
– Так не годится! – воскликнул Дэвис, и эта фраза, обнаружившая привычное благоговение торгового моряка перед святыней груза, прозвучала на украденном судне крайне нелепо. – Из таких фокусов никогда ничего путного не выходило.
– Каков младенец! – отозвался Хьюиш. – Послушать его, так подумаешь, будто у нас все по-честному! Ловко вы меня провели, а? Я должен торчать на палубе и стоять за рулем, пока вы тут оба сидите и жрете; мне привесили кличку, а вас я должен величать «сэр» да «мистер». Ну так слушайте меня, мистер командир: я буду пить шампанское, иначе дело не пойдет. Я вам говорю. Вы прекрасно знаете, что теперь у вас нет под боком военного корабля.
Дэвис был ошеломлен.
– Я бы отдал пятьдесят долларов, чтобы этого не случилось, – сказал он упавшим голосом.
– Но это уже случилось, – возразил Хьюиш. – Попробуйте, чертовски славное.
Рубикон был перейден без дальнейшей борьбы. Капитан наполнил кружку и выпил.
– Лучше бы это было пиво, – проговорил он со вздохом. – Но спору нет – штука настоящая, да и дешевка. А теперь, Хьюиш, выметайтесь и становитесь за штурвал.
[21] Гакаборт – верхняя закругленная часть кормовой оконечности судна. На гакаборт накладывались резные узоры, служившие для украшения.
[22] Кафельнагель – металлический стержень, применяемый для скрепления деревянных конструкций.